— Кто накладывал эту повязку?
— Женщина, которая здесь жила… Рейна, — тихо ответила я.
Мужчина кивнул.
— Хорошо справилась. Кровотечение удалось остановить, но рана снова открылась.
Врач осторожно промыл рану, проверил, не осталось ли внутри осколков металла, и начал накладывать новую повязку.
— Ночное серебро, — пробормотал он. — Яд до сих пор действует. Организм истощён. Потеря крови, лихорадка, перенапряжение… Кажется, началось заражение крови…
— Он выживет? — перебила я.
— Если не возникнет новых осложнений, шансы есть. — Врач поднял на меня глаза.
— Он дракон, — поспешно сказала я. — Разве это не означает, что он должен выздороветь быстрее?
— Его природа помогает ему выдерживать то, что могло бы убить обычного человека, — ответил врач. — Но ночное серебро создано именно против такой природы.
Он говорил ещё что-то о жаре, потере жидкости и необходимости следить за дыханием, но я уже почти не слушала. Смотрела только на Вайрена. Его тёмные волосы рассыпались по подушке, челюсть была напряжена даже во сне, а руки бессильно лежали вдоль тела. Он казался таким непривычно беззащитным. Наконец целитель закончил. Оставил лекарства, объяснил, как ухаживать за раненым, и пообещал вернуться утром. Тогда мы остались втроём. Я, Тарек и принц Юга без сознания. Старик тяжело опустился на стул.
— Итак, — произнёс он, потирая лицо ладонями, — расскажи мне всё с самого начала.
Я рассказала.
Об утре. О Вайрене, который отправился к нему. О том, как поднялась в свою комнату. О криках, грохоте, приказе Рейны спрятаться. О мужчинах, которые ходили по дому и кого-то искали. И о том, что увидела, когда наконец осмелилась выйти. Я плакала, путалась в мыслях, иногда не могла произнести ни слова. Тарек не перебивал, слушал очень внимательно. С каждым моим предложением его лицо становилось всё мрачнее. Когда я закончила, он долго молчал.
Юг — Земли Солнца и Пепла. Эрсаль. Дом у моря.
Лиара.
Мне казалось, что после всего пережитого между нами с Вайреном уже ничто не могло стать хуже. Иногда для того, чтобы двое людей стали чужими, не нужны ссоры, обиды или громкие обвинения. Достаточно тишины. Такой, что поселяется между вами и постепенно заполняет собой всё: комнаты, коридоры, даже те несколько шагов, которые приходится преодолевать, чтобы оказаться рядом. Мы почти не разговаривали. После того разговора, когда я наконец осмелилась сказать Вайрену, что боюсь его, он больше не пытался со мной заговорить. Я не знала, что могла бы ему сказать.
— «Что всё хорошо? Это было бы ложью».
— «Что я его понимаю?»