Возможно, какую-то часть его боли я и правда понимала, но не тот момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовала холодную стену за спиной, его руку на своём горле и тот ужасный страх, когда воздух вдруг перестал поступать в лёгкие. Я старалась не вспоминать. Не всегда получалось, особенно когда приходилось приближаться к нему.
Целитель оставил лекарства, чистые повязки и подробные указания по уходу. Вайрен, разумеется, вёл себя так, словно был вполне способен справиться сам. Однако даже дотянуться до раны под левыми рёбрами ему было трудно, не говоря уже о том, чтобы как следует очистить её и наложить повязку.
Поэтому я помогала. Молча. Приносила тёплую воду, чистую ткань, откупоривала маленькие бутылочки с резким запахом трав и садилась у края кровати. Вайрен откидывал одеяло, осторожно приподнимал рубашку и позволял мне делать свою работу. Иногда я замечала, как он стискивает челюсти, когда лекарство попадает на рану. Как напрягаются мышцы живота и как пальцы невольно вцепляются в простыню. Раньше он непременно сказал бы что-нибудь невыносимое. Теперь он молчал. Я ловила себя на том, что скучаю по этим нелепым перепалкам.
Однажды, когда я наклонилась, чтобы закрепить повязку, Вайрен неожиданно пошевелил рукой. Обычное движение. Он всего лишь хотел поправить подушку, а я вздрогнула. Так сильно, что едва не уронила бутылочку с лекарством. Мы оба замерли. Я не смотрела на него, но чувствовала его взгляд. Потом он медленно опустил руку.
— «Что теперь делать нам обоим?»
Я не знала. Не знала даже, хочу ли оставаться с ним. Эта мысль возникала всё чаще, особенно по ночам, когда дом погружался в тишину, а я лежала в своей комнате, вглядываясь в темноту. Возможно, мне стоило уйти. Вернуться домой: в свою деревню, к родителям. Я даже не знала, живы ли они. Я так давно их не видела, что иногда боялась начать забывать самые простые вещи. Голос матери, когда она звала меня ужинать. Скрип двери в нашем доме. Знакомые тропинки, по которым ходила столько лет, даже не задумываясь, куда они ведут. Тогда моя жизнь казалась такой обычной. Я шила одежду, помогала по дому, иногда жаловалась на усталость и мечтала увидеть мир за пределами родной деревни.
— «Увидела, Лиара».
Увидела больше, чем хотела. Но даже если бы сейчас решила вернуться, как именно я должна была это сделать? Я не знала дороги. У меня не было собственной лошади, почти не было денег, и я совершенно не представляла, как одинокой девушке преодолеть такое расстояние. Мне понадобились бы дни, возможно, недели. Пришлось бы ночевать в незнакомых местах, расспрашивать чужих людей о дороге, доверять тем, кого вижу впервые. К тому же где-то оставались мужчины, убившие Рейну. Я до сих пор не знала, за кем они пришли. Разумнее всего было бы попросить Вайрена помочь мне добраться домой. Он знал дороги, у него были лошадь, деньги и титул, который открывал перед ним большинство дверей. Сама мысль о такой просьбе казалась нелепой. Нет. Не могла я просить его о подобном. Особенно сейчас.