Когда-то в небе было два солнца. Одно осталось над миром. Второе умерло. Говорят, оно горело так ярко, что перед смертью небо стало белым, а затем солнце упало на землю. Там, где оно коснулось мира, земля раскололась. Появились пустыни. Чёрные каменные равнины. Горы, под которыми до сих пор спал огонь. В самых древних рассказах упоминались даже лавовые моря — места настолько горячие, что камень там течёт, словно вода. Я никогда их не видела и не особенно хотела. Но самым важным был пепел. Легенда гласила, что после падения второго солнца весь Юг накрыл чёрный пепел. Казалось, там уже никогда ничего не вырастет, а потом из него появились первые растения. Первые деревья. Первые люди. Первые драконы. Именно поэтому одну старую фразу я помнила лучше молитв.
«Мы не дети Солнца. Мы — его пепел, который всё ещё помнит свет».
Мне всегда нравились эти слова. Они казались грустными, но красивыми. Именно с этой легендой связывали соларов — жителей столицы. Я видела их в своей жизни лишь несколько раз. В нашем городке они были редкостью. Я кивнула на мужчину возле фруктовой лавки. Высокий. Очень смуглый. В лёгкой светлой рубашке, хотя солнце палило так, что я уже чувствовала пот между лопатками.
— Он солар? — Спросила я принца.
— Похоже на то. — Вайрен проследил за моим взглядом.
Я снова посмотрела на мужчину. О них рассказывали много странного. Что они происходят от людей, которые первыми выжили на земле после падения второго солнца. Что в их телах до сих пор живёт часть его жара. Что они выдерживают температуру, от которой обычный человек потерял бы сознание. Будто некоторые из них даже обладают так называемой тепловой аурой — рядом с ними кожа ощущает слабое тепло, даже если они стоят неподвижно.
— Это правда, что они горячие на ощупь? — Спросила я.
Вайрен медленно повернул голову. Я не сразу поняла, как прозвучал вопрос.
— Я имею в виду...
— Да. У некоторых температура тела немного выше, а у тех, у кого сильнее проявляются его гены, тепло можно почувствовать, даже просто стоя рядом.
— Это магия? — Я посмотрела на собственные руки.
— Не совсем.
— Тогда что?
— Кровь.
Это слово здесь, кажется, объясняло почти всё. Чья кровь течёт в тебе, решало слишком многое ещё до того, как ты успевал сделать первый вдох.
— Говорят, они очень сильные.
— Да. Но живут недолго.
Странная плата. Жить ярче. Горячее. Сильнее. Но меньше.
— Они правда хотят, чтобы после смерти их сжигали?
— Большинство.
Я помнила это. Для соларов смерть в огне считалась почётной. Возвращением. Тело должно было стать пеплом, чтобы однажды из него снова родилось что-то живое. В нашем городке умерших хоронили в земле.