Впрочем, некоторые считали, что дело вовсе не в крепком здоровье офицера, а в моих чуть ли не колдовских способностях. Ведь это я давил Шадрину на грудь, когда тот уже не подавал признаков жизни. Люди видели, как я пытался вернуть его с того света, и, самое главное, видели результат.
А объяснить им, что такое непрямой массаж сердца и почему иногда удаётся восстановить кровообращение, было практически невозможно. Вот и получалось, что фельдфебель Белявин не просто умеет воевать, но ещё и мёртвых оживляет.
Кстати, вполне возможно, что именно поэтому Авсей наконец решился устроить наш давний поединок. Его казаки всё чаще смотрели на меня как на настоящего предводителя, а на собственного есаула — лишь как на непосредственного командира. Не то чтобы они перестали его уважать. Просто после последних событий уважение ко мне постепенно смешивалось с каким-то суеверным страхом. А для казака, привыкшего быть первым среди своих людей, подобное положение не могло оставаться приятным.
И ведь я совершенно не собирался отбирать у него авторитет. Наоборот, предпочёл бы, чтобы казаки слушались собственного начальника, а не заглядывали мне в рот при каждом удобном случае. Но теперь, когда дело уже дошло до открытого вызова, отступать было поздно. Оставалось только придумать, как превратить предстоящую драку в полезное мероприятие.
Шадрин между тем осторожно приблизился, переводя настороженный взгляд с меня на полураздетого есаула. По лицу офицера было видно, что он пока не понимает, чего от него хотят. А я уже окончательно решил, что бесплатно такое представление никому не достанется.
— Да, Платон, вы что-то хотели? — спросил Шадрин, с некоторой опаской поглядывая на собравшихся вокруг нас бойцов.
— Кроме нашей с вами договорённости, господин Шадрин, о том, чтобы справедливость восторжествовала… — Я сделал небольшую паузу, изучая реакцию офицера на свои слова. — Есть у меня к вам небольшая просьба. Причём как раз по той части, в которой вы, насколько я понимаю, весьма неплохо разбираетесь.
Да, у нас с ним уже состоялся разговор, и Шадрин спрашивал, чем может отплатить за своё спасение. Более того, насколько я понял, он даже пытался договориться с подполковником Давыдовым, чтобы ему доверили командование нашим егерским подразделением внутри партизанского отряда. Вот только тогда я встал на дыбы. Напрямую угрожать, разумеется, не стал, поскольку подобное уже откровенно попахивало бунтом, но достаточно прозрачно намекнул, что среди егерей может начаться саботаж.
И лучше оставить всё как есть, чем присылать нам человека, совершенно не знакомого со спецификой нашей службы. Причём речь шла даже не об обычной егерской тактике, а о приёмах, которые в нынешнем мире, кроме нашего отряда, пока никто не применял.