Впрочем, отношения с Шадриным оставались более-менее нейтральными. Он не лез ко мне с разговорами, я не напоминал о его прежних проступках, а потому мы вполне могли находиться рядом, не испытывая желания немедленно схватиться за оружие. Он же обещал прояснить ситуацию, по которой ранее Линара обвинили.
— Так вот, господин Шадрин, не поможете ли нам принимать ставки? Я сейчас объясню, как именно, — предложил я, стараясь говорить максимально добродушно и даже улыбаясь.
Офицер подвернулся весьма удачно. Я уже знал, что образование у него неплохое и что первоначально его, кажется, готовили в инженеры. Во всяком случае, математический склад ума присутствовал. Именно Шадрин теперь составлял многие интендантские бумаги, заведовал описями полученных трофеев и помогал с хозяйственным обеспечением отряда. Другой гусар на его месте мог бы подобную службу саботировать, считая её унизительной. Ведь куда как почётнее нестись с шашкой наголо быстрее ветра, рубить неприятеля и собирать восторженные взгляды прекрасных дам.
А Шадрин не психанул, не забросил порученное дело, а принялся скрупулёзно подсчитывать, записывать и распределять. И теперь интендантская служба нашего отряда была налажена настолько удачно, что мы практически ни в чём не испытывали недостатка.
Всё работало как часы, хотя, казалось бы, должно было пребывать в состоянии постоянного аврала. То мы теряли имущество в боях, то захватывали его в количествах, значительно превышающих прежние потери. И всё это требовалось учесть, описать, распределить и поставить на довольствие отряда. Именно подобное отношение к службе и заставило меня несколько пересмотреть своё мнение о Шадрине.
— Делаем ставки, коэффициент… Кхе-кхе! — Я изобразил приступ кашля, сообразив, что использовал совершенно неподходящее для нынешнего времени слово. — В общем, порядок такой. Если победит есаул Асей, каждый поставивший на него рубль получит полтора. Если же победа останется за мной, выигрыш будет несколько больше. Господин Шадрин всё запишет, чтобы потом никаких споров не возникло.
Егеря немедленно оживились. Большинство из них свято верило, что я способен уделать в рукопашном бою кого угодно. Ещё бы ученикам не быть уверенными в мастерстве собственного учителя! Однако и казаки, хотя старались делать это незаметно, подходили к Шадрину и ставили на меня. Вот ведь предатели! Собственного есаула готовы были продать за несколько лишних рублей. Впрочем, я быстро сообразил, что при подобном распределении ставок много заработать не получится. Следовало немного изменить настроение публики.