— А ну, вставай! — жёстко произнёс есаул, резко отодвигаясь от пня.
— Серьёзно? Вот прямо сейчас? — почти сонно поинтересовался я, даже не сразу поняв, насколько сильно задел казака. — Я не желаю. Ну прощевай за то, что коней под нож предложил пустить.
Но тут рука есаула не столько ударила, сколько весьма ощутимо толкнула меня в плечо. По здешним понятиям подобное вполне можно было счесть оскорблением, требующим немедленного ответа. Асей усмехнулся, чуть приподнял подбородок и посмотрел на меня с откровенным вызовом. Мол, ну что, фельдфебель, не трусишь? Или только языком умеешь молоть?
Я внутренне подобрался, хотя внешне постарался сохранить совершенно равнодушный вид. Не то чтобы мне очень хотелось подраться с есаулом, но мы уже давно собирались выяснить, кто из нас лучше владеет рукопашным боем. Всё как-то не находилось подходящего случая. То французы мешали, то очередной марш, то приходилось заниматься обучением егерей. А теперь, похоже, случай сам пришёл к нам и весьма бесцеремонно толкнул меня в плечо.
Что касается результата, то лично у меня особенных сомнений не возникало. Последнее время я тренировался изрядно, восстанавливая навыки, которыми владел в прежней жизни. И молодое тело прекрасно отзывалось на нагрузки. Не то что старческое, когда ради результата приходилось заниматься вдвое больше, а потом ещё несколько дней охать от боли в мышцах. Теперь же движения становились быстрее, связки крепче, а выносливость постепенно приближалась к той, о какой прежде оставалось только мечтать.
К тому же мы постоянно проводили занятия с егерями. Конечно, я не пытался превратить каждого солдата в мастера современного военно-прикладного рукопашного боя. Для этого потребовались бы годы, да и совершенно незачем было обучать всех подряд десяткам сложных приёмов.
На войне куда полезнее три-четыре действия, доведённые до полного автоматизма. Удар, захват, освобождение от захвата, умение быстро вывести противника из равновесия. Всё остальное добавляли постепенно, по мере того как бойцы осваивали основы. И результаты уже начинали проявляться не только на тренировках.
— Ты хорошо подумал, Авсей? — спросил я, медленно поднимаясь. — Я ещё приму извинения. Причём совершенно бесплатно, исключительно по старой дружбе.
Есаул фыркнул, а стоявшие неподалёку казаки немедленно оживились. Кто-то громко рассмеялся, другой принялся подзывать товарищей, а третий уже поспешил отодвинуть в сторону седло, валявшееся возле пня. Егеря тоже потянулись поближе. Наши отношения с казаками давно перестали быть исключительно служебными, но соперничество между двумя частями отряда никуда не исчезло. И сейчас каждому хотелось посмотреть, чем закончится встреча фельдфебеля Белявина с казачьим есаулом.