Мои уши не получали столько наслаждения с момента, как я в последний раз был с женщиной и она мне их целовала и нашептывала всякие приятности.
Сейчас было нечто похожее, но не то. Может еще более приятное.
К нам в лагерь приперлись две тысячи польских уланов и еще две роты французских вольтижеров, а так же до трех сотен «полицаев» — как я называл колоборантов. Это очень много. Это… больше, чем мы могли бы сделать за неделю, что у нас еще по времени оставалась на партизанскую и диверсионную работу в тылу противника.
— Они оставили коней на дороге? — прямо возбудился Авсей.
— Да, господин есаул, — отвечал Карп. — И там охранение в полсотни, не более.
— Вот и воспользуйтесь, — согласился я. — Только без глупостей. Выйдете на дорогу. Тут и своя тропа есть. Внезапно нападите… как мы умеем.
— И табун увести. Табун лошадей с обозом! — было видно, что даже если бы там, на охранении места, где враг заходил в лес было бы все пять сотен охранения, Авсея это бы не остановило.
— Если французы ещё держатся вместе и способны воевать, не лезьте. Но коли можно и без потерь… Заодно карманы почистите, я ведь знаю вашу казачью натуру. Только раненых и пленных не трогать, если сопротивления не оказывают. И своих людей понапрасну не губить. Нужно еще, чтобы были те, кто опишет это поражение своему командованию. И тогда сюда, нас искать, пришлют и целую дивизию, выводя ее из состава армии. Того и добиваемся.
— Да что ты, Платон Афанасьевич, совсем нас за разбойников держишь? — притворно обиделся Авсей. — Мы же люди военные, государевы! А что до трофеев, так неприятель сам виноват, коли добро своё по лесу раскидал. Не пропадать же ему, в самом деле!
— Ванька, Карп, со своими егерями отправляетесь вместе с казаками. Издали побейте охрану, но отпустите в бега кого из их унтеров, — приказал я.
— Не доверяешь? Поделился бы, — по-своему, и не сказать, что неверно, расценил мое решение казак.
— И это тоже. А еще знаю я вас! А атаку с саблей наголо пойдете. А так издали расстрелять охрану и дело с концом. Только смотрите… больших отрядов французов и поляков тут быть не должно, но ведите трофеи не главными дорогами. Карту ты, Авсей ведаешь, — говорил я.
— Приду, рыло твое кулаком своим почешу. Еще указывать станешь мне! — сказал он. — Сам все то ведаю.
— Ты только обещаешь подраться со мной. Боишься, видать, — усмехнулся я и понял, что в этот раз казак уж точно захочет решить наш давний с ним спор.
Мы оба рассмеялись. Смех получился усталым, но почему-то стало немного легче. Авсей тут же принялся собирать своих казаков, объясняя им, что предстоит небольшая прогулка обратно к лагерю. Те встретили предложение с заметным оживлением, хотя несколько человек благоразумно поинтересовались, не собирается ли есаул опять тащить их в самый огонь. Авсей заверил, что прежде непременно дождётся, пока дождь окончательно потушит пожар, и только тогда приблизится к поляне.