Ещё возле костра сидел Денис Васильевич Давыдов с тем офицером, с которым он приходил к нам ранее. Вроде бы, как Линар говорил, его фамилия была то ли Вылов, то ли Чеченский.
Я с немалым трудом слез с коня и даже чуть было не завалился. Ноги были не просто ватными, их приходилось держать колесом, чуть приседая, как словно бы мяч между ног нести. Все для того, чтобы одно весьма важное для мужчины место меньше болело. Ибо место это я отбил, может быть, только в чуть меньшей степени, чем свою задницу.
Угнаться за казаками, когда мы уходили с той славной позиции, где, как я думаю, уже в историю вошёл бой у деревни Тишковки, было крайне, крайне сложно. Станичники гнали своих лошадей, словно бы за нами действительно была настоящая погоня, не меньше пятисот полков французской кавалерии. Наверное, для казаков это было всё привычно. Они естественно чувствовали себя в седле, и уже все мышцы и мягкие места у них были не столь мягкими и приспособленными для любых действий верхом на коне.
Мой же организм был не приспособлен, да и психологически было не совсем легко. Это ведь как получить права на вождение автомобиля, знать, где газ, сцепление и что с этим делать, но при этом уверенным водителем можно стать даже не через месяцы, а только через годы. Так и с верховой ездой. Ну, что-то мне подсказывало, что такая изнурительная гонка, с одной стороны, ещё выйдет мне боком и будут болеть все мышцы, а присесть я уже сейчас понял, что не могу. Ну а с другой стороны, опыт хороший, и я уже чувствовал себя немного более уверенным пользователем коня.
— Господин подполковник, ваше превосходительство, господа офицеры, — я всё же решился подойти к костру и как минимум показать себя, что прибыл жив-здоров и потерь в личном составе не случилось.
Давыдов тут же поднялся. Коротышка, с маленьким, словно кнопка, носом, кучерявый. Наверное, по такому описанию можно было бы представить какого-нибудь до десяти лет парнишку, которого так и хочется потрепать за щёчки.
Вот только, несмотря на то что и нос был таким, как я описываю, кудряшки, и даже глаза где-то детские, романтические, с таким огнём и азартом, как, наверное, могут фонтанировать эмоциями только люди либо сугубо творческие, либо сугубо незрелые возрастом. И всё равно бросить вызов Давыдову, если бы я, к примеру, был офицером и у нас с ним случились какие-то недомолвки, по всему видно, было бы большой глупостью.
Как я уже понял, человек этот ходил абсолютно во всём по краю. А вёл в бой ахтырцев Васильчиков. Я уверен, что по этому поводу Давыдов не просто переживает, а как бы в какой-то момент не выстрелил в спину этому Васильчику, одному из представителей рода, который считает, что Ахтырский полк — это что-то вроде лично принадлежащего семье Васильчиковых подразделения.