— Не вопрос, — запив бифштекс соком, кивнул я. — Очень верный подход. Собственно, все равно я его убить очень сильно хотел, а если за это еще и заплатят… Но вообще, скажи Шлюндт мне сразу, что Аркаша вовсе не неуклюжий раздолбай, то все могло бы сложиться совсем по-другому.

— Полностью согласен, — хмыкнул Баженов. — Ты бы просто прострелил ему затылок в первой же пещере, худо-бедно приспособленной под утилизацию тела. Расщелина там, подземная река… Короче, чтобы никогда не нашли. Что ты глядишь на меня? Или нет? Или только я один такой испорченный?

— Скорее всего да, — неохотно признал я, — так и поступил бы.

— И Августыч данный факт прекрасно осознавал, потому ничего говорить не стал, — тоном учителя, общающегося с недалеким учеником, продолжил Вячеслав. — Дед наш, конечно, кроме себя никого не любит, опять же самодостаточен неимоверно, но какой-никакой круг общения ему все же нужен? Впрочем, слово «свита» сюда тоже подходит, что уж там.

Ага. А вот случись наоборот, убей меня Аркадий и притащи ему слезу, тут возражений точно бы не последовало. С другой стороны — с чего меня Шлюндту жалеть? Я ему кто? И мороки меньше, покойнику окончательный расчет ни к чему.

— Только кто ж знал, что Аркашке шлея под зад попадет? — вздохнул Баженов. — Главное, и предпосылок никаких для того не наблюдалось… Все, закончили о нем. Итак, подытожим. Я беру на себя сеть плюс поднимаю еще кое-какие старые связи. На тебе шаманы-кустари и мониторинг госорганов. Кстати, молодец, вот тут ты хорошо подсуетился. Если у горе-бегунка запасного комплекта документов нет, то может он засветиться. Эпидемий в Москве боятся сильно, потому если у него рожу реально крепко растопырит, запросто могут силком в «инфекционку» доставить, а там документируют всех, даже случайно забежавших мышей. Может, и дзинькнет этот колокольчик.

— Плюс я завтра смотаюсь в леса, с настоящим шаманом попробую пообщаться.

— Почти наверняка впустую проездишь, — прямо в тон моим недавним мыслям произнес Слава. — И Аркашка туда не попрется, и сам ты больше проблем можешь нажить, чем пользы… Но съезди, съезди. Видно, что ты парень настырный, пока вариант не отработаешь — не угомонишься. С годами, если раньше не убьют, поймешь, что это чаще блажь, чем необходимость, но пока живи, как живется. Так, что еще?

Я жевал бифштекс, кивал, смотрел на него.

— Максим, что еще? — повторил Баженов. — Это вопрос.

— А что еще? — непонимающе уточнил я.

— Мать моя женщина! — выдохнул он. — Имеется в виду — мне еще что-то надо знать? Относящееся к делу или то, что может повлиять на результат нашей работы? Говори сейчас, чтобы после нежданчики не выскакивали, всякие там «просто забыл рассказать».