— Наше счастье, что времена изменились, а то мы оба давно уже на дне оврага валялись бы, подванивая, и ползали по нашим телам большие мухи с золотистым брюшком. Ладно, не суть. Так что с моей просьбой? Поговоришь с шаманами? Дружище, ну вот реально надо, чтобы они маякнули, как только к ним клиент с паршой сунется. Край как! Я в долгу не останусь.

— Ладно, сделаю, — с неохотой согласился колдун. — Но и ты тогда три… Нет, пять раз у меня охранником-водителем поработаешь.

— Два, если маячок не сработает, четыре — если звякнет, — мигом отозвался я, ожидавший чего-то подобного. — И по Подмосковью, лады? В Пятигорск еще раз не поеду.

— Можно подумать, мы там плохо время провели, — возмутился Троицкий. — Какой шашлык был, какие хашлама!

— И еле ноги унесли, — в тон ему продолжил я. — Ладно, это лирика и воспоминания. Ты прямо сегодня им позвони, лады?

— Сделаю, — пообещал приятель, — но особо не рассчитывай. Там ребята деньги сильно любят, если твой паренек как следует забашляет за приватность, то фиг они его сдадут.

— Скажи, что в случае если информация окажется своевременной и результативной, то с меня денежная премия, — моментально среагировал я, — достойная и щедрая.

— А… — подобрался было Орест.

— Десять процентов от суммы — тебе. Как посреднику.

— Двадцать.

— Пусть будет двадцать. — В этом случае его обычная жадность не вызвала у меня никакого раздражения. Деньги все равно не мои, а Шлюндта, чего их жалеть? — Главное — результат. Пусть обещают все, что угодно — исцеление, потенцию до ста лет, да хоть небо в алмазах, но не прямо сейчас, а завтра. Или хотя бы через несколько часов, чтобы мне хватило времени добраться до того места, где квартирует тот везунчик, к которому пожаловал мой клиент. Думаю, у этих ребят хватит фантазии и убедительности для выполнения столь несложного поручения, которое будет очень хорошо оплачено.

— И что же такого сей персонаж натворил? — распевно произнес колдун. — А? Чем провинился перед тобой?

— Убить хотел, — не стал скрывать правду я и в качестве демонстрации задрал майку, показывая ему уже изрядно побледневшие, но все еще заметные синяки, оставшиеся после падения с заветной площадки, что находится на Илеять-горе. — И ведь почти преуспел, поганец. Чудом уцелел.

— Впечатляет, — оценил кровоподтеки Троицкий. — А если припомнить, что ты злопамятен, точно слон, все встает на свои места. Мазь дать? К завтрашнему дню следа не останется. Собственный рецепт, хендмейд. Что ты на меня смотришь? Даром, даром. Иногда и во мне отзывчивость просыпается. Не чужие же люди.