— Просто на работе всё и все так надоедают, что хочется под землю спрятаться, а после оттуда как можно дольше не вылезать, — в тон ему ответил я. — Только на глубине возможно отыскать тишину и покой. И не надо шуток про могилку, где того и другого достаточно, я ее раз сто уже слышал.

— И не думал. Вообще никогда не шучу на подобные темы, ибо верю в материальность слова, — поведал мне Константин Игоревич, доставая из кармана пиджака смартфон. — А что до хобби — в целом убедительно прозвучало.

— Так старался, — не особо скрывая иронию, усмехнулся я.

— Вот что ты в бочку лезешь? — укоризненно поинтересовался безопасник. — Просто ради любопытства спросил. Все же мы косвенно, но коллеги, согласись?

— Сильно косвенно, — отметил я. — У нас цели разные.

— Разве? А мне кажется, что одни и те же. Мы оба зарабатываем себе на хлеб чужими бедами. Только мне платят за то, чтобы они не случились, а тебе за то, чтобы от них избавиться.

— Интересное видение ситуации, — признал я. — А ты кому звонишь, если не секрет? Появилось у меня ощущение…

— Так и есть, — не дал мне договорить безопасник. — Вадим Евгеньевич, все как вы просили. На, держи.

Последние слова были адресованы не тому, кто ответил на вызов, а мне. И вместе с ними собеседник сунул мне в руку свой смартфон.

— Добрый вечер, Максим Анатольевич, — вежливо поздоровался с экрана со мной пожилой мужчина, одетый в домашний вязаный жилет, а после одарил улыбкой. — Меня зовут, как вы услышали, Вадим Евгеньевич, и я отец Марины. Той девушки, которую вы, получается, спасли.

— Спас — это слишком громкое слово, — поправил его я. — Выручил — это правильнее. Да, извините — добрый вечер.

— И все же буду настаивать — спасли. Причем не только ее, но и меня, поскольку я чуть в больницу с инфарктом не загремел, а он не первый по счету. Еще вы крепко выручили сотрудников Константина, находившихся в шаге от «волчьего билета». Да и самого Константина, собственно, тоже.

Безопасник, сидящий напротив, хмуро на меня глянул, а после сделал хороший такой глоток из стакана, который мгновением раньше взял с подноса подошедшей к нему Насти.

— Так что позвольте выразить вам свою признательность, — продолжил олигарх. — Ну а следом не могу не спросить — как бы мне вас отблагодарить за столь замечательный поступок? Говорите, не скромничайте. Не вы просите, а я предлагаю. Что вы смеетесь?

— Гадаю, не побаливает ли у вас кроме сердца еще и колено, — пояснил я, — и нет ли в гардеробной черного берета с пером?

Мой собеседник на секунду задумался, а после расхохотался, поняв, что я имею в виду. Кстати, хороший у него оказался смех, заливистый, звонкий, прямо-таки мальчишеский какой-то.