«Придется на будущее смотреть номер с кроватью побольше. Сейчас и так сойдет, только табурет подставлю под ступни», — говорю я себе.

Закрыл засов, поджал его ножом, чтобы понадежнее уединиться. Тем же длинным ножом его легко открыть снаружи, а мне такие сюрпризы не интересны ни разу.

Подушка набита пухом, матрас — все той же соломой и сеном, но уже здорово попышнее и помягче, чем те, на которых спал в Гильдии. Даже льняная простынь имеется, и вторая такая же — чтобы укрываться, ночи здесь совсем теплые.

Пристроил мешочек с серебром под кроватью, на табурет кинжал положил, ставни полностью закрыл и упал на кровать.

— Господи, наконец-то!!! Вон оно — настоящее счастье! Это нужно понимать! Что просто лежишь в кровати!

Лежу в постели с бельем, относительно чистый, не придется больше вздрагивать от каждого шороха всю ночь.

Мечтал ведь о таком с тех пор, как вышел из Храма. Так со счастливой улыбкой ребенка на лице и уснул.

Проснувшись через пару часов, я прислушался к себе и к новому миру. Давно я не спал один в комнате, хотя бы в минимальном комфорте.

Я уже отвык не только спать один. Просто вообще не оказалось никакой возможности побыть одному. На стоянке все время чувствовал присмотр от Тонса, даже тогда, когда его самого не видно рядом. В караване всегда кругом люди, даже побыть самим собой я не могу, приходится держать себя в руках каждую минуту.

«А так иногда хотелось расслабиться в последнее время, чтобы остаться наедине».

Поведение городского современного человека в лесу настолько отличается от того, как живут и чувствуют себя в лесу сроднившиеся с ним Охотники, что лучше сразу забыть о своем прошлом. Я даже ходить учился, постоянно глядя, как Тонс передвигается.

Внешне, может, даже вполне похоже у меня получалось, но заметного скептицизма в глазах Тонса и Альса все равно не убавило. За два без малого месяца жизни на стоянке и в караване я как-то впитал в себя новые понятия существования, неплохо выучил язык.

«И, пожалуй, вернулся в те времена, когда пришел учиться на автомеханика в колледж, бывшее ГПТУ», — признаю я.

Тогда я серьезно прислушивался к советам своих новых приятелей с второго-третьего курсов, хорошо освоившихся в непростой жизни Петербурга девяностых годов. Повторял за ними и довольно быстро прижился в колледже.

Потом, уже в армии, я сразу воспользовался умениями, полученными на секции бокса. Навалял одному сильно борзоватому пацану в первый же день пути в поезде. Совсем он за разговором не следил, поэтому высказался пару раз весьма неуважительно про меня и мои слова. Хорошо, хватило пары ударов в тамбуре, чтобы вернуть парнишку в нормальное, беспонтовое русло. Никто и не видел ничего, но, вернувшись в плацкартный вагон, я сразу почувствовал, что остальные парни стали гораздо серьезнее относиться к моим словам. Перестали так беззаботно молоть языком, если я что-то вставляю в разговор.