Сверху, с ветки дуба, раздался чуть хрипловатый смех.
— Ах, очередная лазейка. Почему я не удивлена? — произнесла Эрида, сидевшая на суку, свесив ногу.
— Ну а что ещё остаётся делать обычным смертным?
— Принять волю богов? — предложила она, опустившись вниз.
— Не хочется.
Корень я разжевал уже по дороге.
Дом Кирки, сложенный из тёсаного камня, стоял на поляне, и вокруг него бродили волки и львы, которые при виде нас не зарычали, а завиляли хвостами, словно дворовые собаки, а один лев, подойдя ближе, даже ткнулся мордой Спайку в бок.
Из дома доносились пение и мерный стук ткацкого станка, и стоило нам подойти ближе, как Кирка вышла нам навстречу сама. Золотоволосая, в тонком серебристом пеплосе, с лицом необычайной красоты, она вовсе не производила впечатления отравительницы.
— Эрида, ты — и в гости? — В её голосе мелькнуло неподдельное изумление. — Да ещё и не одна, а с мореходом? Входите же, раз пришли.
Улыбнулась она мне так тепло, что у меня аж похолодело в животе. Только мы вошли, как меня усадили в кресло со скамеечкой под ноги, и хозяйка собственноручно смешала мне в золотом кубке кикеон из ячменной муки, тёртого козьего сыра, мёда и тёмного вина, добавив щепоть чего-то из резной шкатулки, не скрываясь и с той же тёплой улыбкой. Эрида сидела напротив и молчала, улыбаясь.
Ну что же, отказываться от угощения хозяев — дурной знак, так что я выпил кубок до дна, а затем кинул его Кирке в голову, одновременно выхватывая кинжал. Через секунду я уже прижимал лезвие к горлу изумлённой колдуньи.
— Ты… ты не Одиссей… — сказала Кирка, хлопая глазами. — Так почему?
— Благословение высших сил, как нетрудно догадаться. — Я кивнул в сторону Эриды. — И если мы на этом закончили, то, надеюсь, больше никакой отравы не будет?
— Н-нет… ну ты и удружила… подруженька… — буркнула Кирка, потирая лоб.
Эрида только руками развела.
Ужин был таким, что царские повара в Кноссе могли бы удавиться от зависти. Кирка подкладывала мне лучшие куски, более не пыталась заколдовать и следила, чтобы кубок не показывал дна.
— Раз уж так, то оставайся до утра, мореход. Одиссей вот остался, причём на целый год, и ни разу об этом не пожалел, пока не начал скучать по своей Итаке.
— Он занят другими делами, — неожиданно сказала Эрида.
Голоса она не повышала, но в зале заметно похолодало, а вино в моём кубке подёрнулось тонкой корочкой льда, и Кирка, посмотрев на неё долгим взглядом, больше мне ничего не подкладывала и не подливала.
После ужина я вышел во двор подышать и, стараясь не думать о том, кем раньше были свиньи, хрюкавшие в хлеву за домом, уставился на звёзды. Колдунья и богиня внутри дома обсуждали что-то своё, женское, так что я решил не вмешиваться и даже не пытаться подслушать. Не хочу ослепнуть, стать оленем или быть сосланным куда-нибудь в мифическую задницу мира на вечные муки.