А значит, предстояло пережить разговор с отцом.

Чёрный «Аксай», близнец того самого, что сейчас стоял покорёженным на стояночной площадке следственного департамента, с рыком подлетел прямо к крыльцу белоснежного дома, и встрепенувшаяся охрана мгновенно образовала коридор. Один из них едва успел распахнуть заднюю дверь машины, как оттуда порывисто выскользнул господин Дружинин, и, не обращая никакого внимания на возникшую суету, по-мальчишески легко взлетел по ступеням на веранду, отмахнулся от управляющего Савелия, пытавшегося что-то ему сказать, и ворвался в дом подобно внезапному и губительному шторму.

В парадной его встречали две горничные с напряжёнными лицами, но Дружинин показал жестом, что их услуги не требуются.

— Передайте Евгении Викторовне, что я через десять минут буду у неё, — жесткие усы хозяина дома встопорщились, как у почуявшего добычу дикого кота. — Что с Михаилом?

— Он находится в целительском крыле, — торопливо отчиталась одна из горничных, старательно вытянувшись, как офицер при докладе. Даже руки по швам вытянула. — С ним всё в порядке, но требуется полный покой и тишина.

— Ясно, — Дружинин как-то сразу обмяк, словно из него выпустили воздух. Он уже не так шустро пересек огромную гостиную, поднялся по витой лестнице наверх и скрылся в своем кабинете.

В доме наступила неестественная тишина. Произошедшая со средним сыном господской четы трагедия вогнала всех обитателей особняка в ступор. Но самое странное и страшное, что сразу отметили слуги, в медицинский блок клон, который должен был заменить умершего, так и не повезли. Он остался лежать в специальном боксе в одной из холодильных камер. И тем не менее, молодой человек сейчас находился в постели живой и здоровый, даже с румянцем на щеках, поделилась одна из горничных, которой приказали исполнять роль сиделки. Люди понимали, что юношу возродила магия, о которой не принято болтать на каждом углу, а потерять язык, служа Дружининым, можно было запросто.

Ровно через десять минут Александр Егорович в свежей белоснежной рубашке, подходившей к неестественной бледности его лица, постучал в дверь апартаментов супруги, и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.

Затянутая в платье из тёмно-голубой ткани, Евгения Викторовна ждала своего супруга посреди гостевой комнаты, прижимая переплетенные пальцы рук к груди. Кольца-артефакты с драгоценными камнями на мгновение блеснули, выстраивая магическую защиту. Горделиво вздернутый подбородок намекал на то, что любое обвинение супруга будет встречено достойным ответом.