Он хохотнул и добавил:
— Спокойной ночи, напарник.
— Тебе тоже, майор, — ответил я, сразу ощутив нешуточную усталость. Разговор с фантомом в голове подточил мои силы, да так, что уснул я мгновенно.
Утро вечера мудренее?
Меня разбудило воробьиное собрание, устроенное под окнами моего временного проживания. Гвалт стоял такой, что казалось, сейчас перья полетят у оппонентов. С улыбкой вслушиваясь в задорный птичий ор, я совершенно забыл о вчерашнем разговоре с самим собой. Воскрешение из мертвых уже не столь явно скребло воспоминаниями сердце. Доктор Зибер обязательно бы сказал, что психика молодого человека невероятно пластична, поэтому не дает погружаться в переживания и самокопание.
Но я хорошо помнил страшный удар чёрного внедорожника, опрокинувшуюся машину, сменяющие друг друга небо и земля, крики друзей, резкую боль в голове и потерю сознания, после чего очнулся на полу голым, в окружении каких-то каббалистических знаков, встревоженную маму и насмерть перепуганных участников ритуала. А потом голос…
— Эй! — негромко позвал я, почему-то глядя в потолок. — Майор! Ты здесь?
Ответом мне было тягучее молчание. Тяжёлые мысли катались в голове огромными валунами, сталкивались друг с другом, неприятно давили на виски, но как я не старался, голос вчерашнего собеседника так и не услышал.
— Дерьмо, — ёмко и точно охарактеризовал я своё состояние. — Всё-таки это была галлюцинация… А жаль.
Чего мне было жаль — того, что некий майор Субботин оказался выдумкой моего мозга, спасенного от смерти? Или того, что так внезапно оборвались мои мечты от предполагаемого симбиоза с сущностью, подсаженной во время ритуала? Я так и не разобрался, что для меня лучше. Если допустить, что во время клинической смерти какая-то часть клеток мозга всё же была повреждена, то понятно, почему сам с собой разговаривал. Непонятно лишь одно: откуда мне известны подробности о профессии своего тёзки?
Дверь отворилась, и первое, что я увидел, округлую попку горничной, обтянутую белым халатом. Сразу поднялось настроение. Служанка необычным образом вошла в комнату из-за того, что дверное полотно распахивалось внутрь комнаты. Следом за девушкой вкатилась тележка с завтраком.
— Доброе утро, Михаил Александрович, — мило улыбнулась горничная, разворачиваясь ко мне и слегка покраснев от моего пристального взгляда. Сразу сообразила чертовка, на что я так пялился.
— Привет, Маша, — улыбнулся я в ответ. — А что это вдруг меня в постели решили кормить? Я могу и в столовую спуститься.
— Ваш папенька и Карл Николаевич хотят, чтобы вы ещё два-три дня не вставали и провели это время под наблюдением, — певуче произнесла Мария, освобождая на тумбочке место, чтобы поставить тарелки. — Поэтому кушать будете здесь.