— Придерживайтесь этой позиции, Михаил Александрович, и сами не заметите, как забудете о ритуале, — со вздохом проговорил Зибер. Он на мгновение замер, сжав колени узкими ладонями, потом закряхтел, поднимаясь со стула, будто на его плечах висели годы прожитой жизни и многочисленные болячки.

Хитёр Целитель, прикидывается этаким старым и немощным дядькой, а сам только пятый десяток разменял. С другой стороны, служба Дружининым способствует лицедейству и использованию десяток масок.

— Отдыхайте, Миша, — обернувшись у двери, бросил Карл Николаевич. — Я прикажу охране, чтобы никого сюда не пускали.

— Самое главное, братцев моих, — напомнил я с ухмылкой. — А то ведь вытащат из меня все подробности.

— Обязательно, — кивнул Целитель. — Насчёт них я дам особое распоряжение.

Оставшись в полном одиночестве, я откинулся на подушку и заново прогнал в памяти случившееся в подвале. Как ни странно, мозг уже не реагировал так остро, а значит, начинал адаптироваться к ситуации. А вообще, почему я так рефлексирую? Мама не захотела, чтобы её ребенка закопали в землю, а вместо него в доме поселился клон с моим лицом, с теми же мыслями, такой же душой — проще говоря, идеальный двойник. Она была в своём праве, и пусть предпочитала молчать, но все, кому надо — знали, что я был её любимчиком. Попав под шквал материнской любви, трудно выползти из-под него, не превратившись в избалованного и самовлюбленного мажора. Брат Даниил, наследник родовой империи именно так и считал, относясь ко мне с толикой презрения, не понимая, что корень зла находится совсем в другом месте. Алексей, который был младше меня на четыре года, во многом поддерживал меня, а вот Иришка, моя единственная младшая сестренка, так и вовсе обожала, к счастью, не так пылко, как мама. Обожание её было, скорее, своеобразным. Общаясь со мной, она язвила, но за спиной яростно защищала от нападок друзей и знакомых. Я об этом знал и никогда не благодарил Иришку, иначе бы услышал много интересного о себе в нелестных тонах.

Короче говоря, каждому плачу той же монетой.

В себе сейчас разобраться бы. Понять, что за человек пожертвовал своей жизнью, чтобы вдохнуть в тело искру, заставил вздрогнуть сердце. И почему я помню эти глаза, глядевшие на меня с жалостью и скорбью? Ну, ничего, всё равно узнаю. Рано или поздно. И про ритуал этот, который Марк Ефимович не хотел проводить.

Дверь предательски скрипнула, и я скривился. Кому-то удалось проникнуть, несмотря на охрану. И этот кто-то явно не сестра или братья. Охрана их не пропустила бы ни за какие коврижки. Целитель должен был распорядиться насчёт посетителей, а его приказы, касающиеся лечения и здоровья пациентов, старались не нарушать. За исключением пары-тройки человек.