Лиза ойкнула, когда я осторожно пересекал гостиную, заваленную телами наёмников. То, что они пришли именно за мной, не оставалось никаких сомнений.

— Не кричи, иначе нас услышат, — предупредил я. — Нужно уходить, и как можно скорее.

Я опустил её на пол, и отвернувшись, чтобы совсем уж не смущать девушку (это сработала реакция майора, до сих пор держащего контроль), стал одеваться. Потом вышел в соседнюю комнату и с сожалением поглядел на ужин. Приподнял крышку одной из тарелок, и пальцами сцапал котлету. Метаболизм выжигал меня неимоверно, поэтому жрать хотелось, как после недельной голодовки. И плевать, что завалил собственной рукой четверых человек, что под ногами лужи крови.

— Ладно, хорош, — пробормотал я, тщательно протирая салфеткой пистолет, из которого стрелял, и сразу же скупыми и отточенными движениями разобрал его на части и раскидал по полу. Не знаю, зачем Субботин это делал, но подозреваю, для запутывания следствия. — Надо валить отсюда.

Посмотрел на телефон и чертыхнулся. Звук сигнала я отключил заранее, чтобы никто не беспокоил. Два десятка вызовов от матери и отца, пару раз Ванька звонил и ещё несколько раз — Настя. Дубенских, наверное, подключили к поискам. Представляю, какой сейчас шухер поднял папаша. Неужели Варяг не предупредил родителей?

— Я готова, — бледная Лиза осторожно перешагнула потёки крови и остановилась возле двери. — Неужели это ты их, Миша?

— Дух святой, — буркнул я. — Сами себя перестреляли. Не сердись, малыш. Сейчас я тебя отвезу домой, и ты будешь сидеть тихо-тихо. Тебя со мной не было, к подружке ходила или по улице гуляла. Придумаешь что-нибудь. Никто не знает твоей фамилии, поэтому не дёргайся, мне не звони. Сам разберусь.

Чёрт! Камера-то над ресепшеном срисовала нас! А значит, на Лизу выйдут очень быстро. Ладно, Мирской отмажет. Тем более, аурные следы на оружии опять не мои. Придумаю что-нибудь.

— Я поняла, — закивала девушка, дрожащими пальцами застёгивая курточку.

— Ещё бы от одежды избавиться, — задумчиво произнёс я.

— Нет! — твёрдо отказала Лиза. Ну да, её родители — люди небогатые, и выкинуть симпатичный свитер и курточку для девушки сродни святотатству. — Я спрячу так, что никто не найдёт!

— Хорошо, хорошо, — я осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. На удивление, никого не видно. На седьмом этаже весьма дорогие номера, поэтому редко кто здесь селится. Чай, Оренбург, не Москва. Может, оттого здесь сейчас тихо, никто не слышал перестрелку.

— Здесь должен быть служебный лифт, — негромко говорю я, а точнее, меня ведёт майор, до сих пор контролирующий сознание и тело. — По нему спустимся вниз и выйдем через чёрный ход.