Вадим хохотнул и попросил отогнать машину на стоянку, а потом можно будет присоединиться к ним в гостиную. После чего повёл Андрона в дом, а свитские занялись перегоном «Бенца» на парковку, где уже находились несколько дорогих тачек.

Что нравилось Яковлеву в доме Ростоцких, так это несуетливые и ненавязчивость слуг. Они передвигались по комнатам столь незаметно, что казалось, это бесплотные тени, но когда гостю что-то было нужно, появлялись рядом. Сейчас же в парадном находилась лишь одна горничная, так как молодым людям не требовалось снимать верхнюю одежду за неимением оной. Даже в костюмах сейчас на улице ходить было жарковато.

Выслушав указания Вадима, служанка кивнула и быстро удалилась, дробно постукивая каблуками туфель.

— Я сказал, чтобы на стол накрыли, — пояснил юноша. — Вы же есть хотите после экзаменов. Надо мозговые клетки напитать энергией, иначе на чебуреках долго не протянете.

— Да не в них дело, — поморщился Андрон, проходя следом за хозяином в огромную гостиную, обставленную в минималистическом стиле: в середине мебельный гарнитур из нескольких диванов и кресел, а на стене напротив — огромная телевизионная панель с акустической системой на нижней стеклянной полке. Остальные стены были увешаны картинами художников прошлого и современных деятелей кисти и красок. Панорамное окно, выходящее на лужайку, тянувшуюся до самого берега реки, было сейчас прикрыто легкой полупрозрачной портьерой, отчего помещение оказалось погружено в приятную полутень.

— А вот и наш студент! — с верхней галереи послышался звонкий девичий голос. — Здравствуйте, господин Яковлев!

У Андрона сразу ослабли колени. Не признаваться же, что ему с первых дней пребывания у Ростоцких понравилась Алла — старшая сестра Вадима, которая была старше него на три года. До нынешнего приезда в Уральск Яковлев видел её всего два раза, и то лишь в подростковом возрасте. Но зато часто разглядывал фотографии девушки в Общеимперской Сети. И однажды заметил одну особенность: Алла всегда носила длинные платья, но такие, что великолепно обрисовывали её фигуру, больше показывая, чем скрывая.

И сейчас она была в голубом платье в пол, а дорогущая ткань струилась по бёдрам. В неглубоком декольте блестела золотая брошь с бриллиантами в виде распустившегося цветка.

— Доброго дня, Алла Германовна, — приложил руку к левой стороне груди Яковлев и склонил голову.

Девушка засмеялась и стала спускаться по лестнице, скользя по перилам ладошкой. Андрон перестал дышать, наблюдая за плавными переливами ткани, которая при каждом движении показывала изгибы тела. Как же ей удаётся демонстрировать свою фигуру, которая без одежды должна быть невероятно чудесной!