Разумеется, завтрак у выпускного курса сегодня вышел рекордно коротким — со столов все смели и сжевали чуть ли не втрое быстрее обычного, а после не потянулись с ленцой в курилку, а помчались бегом в главздание, даже не построившись. Дежурный по Академии, видя это безобразие, почему-то и не подумал его пресечь. То ли вид трусящих старшекурсников его позабавил, то ли ностальгия одолела. Во всяком случае, он всего лишь пробурчал себе под нос: «Спасибо, что не через плац…» — и вошел в столовую. Перед ним предупредительно расступались.
Виталий не поддался общему порыву и до главздания дошел шагом, хотя и достаточно быстрым. В холл он протиснулся в восемь пятьдесят шесть, за четыре минуты до включения табло. Народу набилось под завязку — практически весь курс. Под две тысячи молодых крепких пацанов, которым не сиделось в стаде, которых позвали звезды и которые оказались достаточно решительными, чтобы ответить на этот зов. Собственно, от того, что в ближайшие минуты появится на табло, зависела личная траектория каждого на пути к звездам. Виталий внезапно осознал это очень остро, сердцем и душой, и подумал, что правы, пожалуй, были руководители и старого училища, и нынешней Академии. Возможно, именно в этом и кроется смысл сегодняшней толчеи в холле главздания — осознать, что всерьез ступаешь на жизненный путь офицера и что отныне все зависит исключительно от тебя самого: от того, насколько окажешься смелым и сильным; от того, что сподобился усвоить из вдалбливаемой во время учебы науки и насколько успешно сумеешь это применить на практике.
И еще он осознал, что учебе, собственно говоря, конец. Результаты, распределение — и фьюить к новому месту службы. По большому счету, это вот здание, именуемое главным, Виталию больше не принадлежит. Вон тому лопоухому второкурснику с повязкой дневального, прижатому к стене выпускниками, — принадлежит. И будет принадлежать еще четыре года — если, конечно, лопоухий раньше не вылетит. А Виталию — уже нет. Все, отучился, осталось только узнать результат, повлиять на который невозможно.
Часы в башне главздания гулко отбили девять. Их удары ощущались всем телом — звук в холл доносился еле-еле, его с улицы хорошо слушать. А в здании звукоизоляция была на уровне.
Табло в холле ожили — все двадцать одновременно. Толпились большею частью перед теми, что транслировали результаты первой тысячи, и только потом неохотно оттекали к аутсайдерским. Людям свойственно переоценивать собственные способности, да и иррациональную надежду на лучшее убить в себе не так-то просто, особенно если ты молод и полон сил.