— Может быть… — Мои мысли совпадали, с выводами инженера — Так что нам делать с этим «ядром»? Ты с ним закончил?

— Всё что могли, мы изучили. Теперь мы можем принимать и передавать сигналы цивилизации «Авак», и даже можем имитировать приказы «ядра» и общаться с остальными особями. Да, потребуется еще как следует поработать, однако мы уже сейчас можем многое. А само «ядро»… осталось только произвести вскрытие — Рассмеялся инженер — Я уже знаю, что наш генератор работает. Убить мы его можем в любой момент, но я предлагаю препарировать этот экземпляр и посмотреть, что же там внутри. Если это механизм, пусть и на основе биоинженерных технологий, страдать он не будет. Так что предлагаю резать на живую.

— Делай — махнул я рукой — потроши засранца, только… Ну ты сам всё знаешь, второй раз я предупреждать тебя не буду!

Как раз сейчас «ядро» пилят на запасные части, в куполе идёт вскрытие. Для этого нам пришлось убрать защитную мембрану и каменную скорлупу, образованную лавой, сейчас «ядро» от внешнего мира изолировал только купол лаборатории.

Я проверил показатели с внешних сенсоров — поле вокруг базы стабильно, атмосферный фон в норме, но ощущение странное: будто сама планета затаила дыхание. Даже ветер будто умер. Сегодня было особенно тихо. На горизонте, над океаном, висел тусклый диск местного солнца — мутно-жёлтый, как сквозь воду. В его отблесках купол базы поблёскивал серебром, и казалось, будто мы не на планете, а внутри гигантского аквариума.

— Слушай, — Кира подошла ближе и понизила голос. — А ты не замечал, что сегодня даже воздух стал… другим?

— В смысле? — Я удивленно посмотрел на девушку

— Не знаю. Будто плотнее. И звук по-другому идёт. — не уверенно ответила Кира.

Я задумался. Действительно, сегодня с утра звук шагов гулко отдавался даже через гравий и композит настила. Воздух будто звенел.

— Можешь провести спектральный анализ атмосферы? — спросил я.

— Уже сделала, — отозвалась Кира. — Всё в норме. Но спектр отражений от купола изменился. Есть паразитная частота — слабая, но стабильная.

— Какая частота? — Напрягся я.

— Тринадцать герц.

Я прищурился. Тринадцать герц — это диапазон, в котором работали нейросвязи и некоторые импульсные каналы связи искинов.

— Чёрт. Я же запретил во время операции пользоваться связью! — пробормотал я. — Или Баха опять забил? Куда направлен сигнал?

— В… в океан — Растеряно ответила Кира — Это чего получается…

Мы оба не произвольно посмотрели на горизонт. Там, где небо смыкалось с водой, шевелилось что-то тёмное. Как будто зыбь, но слишком ровная.