Как только друзья оказались в коридоре, я подскочил к Хиляку:

— Собирайтесь вместе и уходите к воротам! Бегите, пока наши новые друзья в себя не пришли…

— А что случилось? — пробормотал Хиляк.

Он хлопал покрасневшими веками и никак не мог понять, что происходит.

— А-а… — я в сердцах отмахнулся.

Бросился к майору, спросил тихо — прямо в ухо:

— Майор, что с пилотами? Они живы?

— Какими пилотами? — майор недоумевающее посмотрел на меня, нахмурился. — Да, вроде того…

— Тогда пусть пробиваются к вертолетам!

— Что ты такое говоришь? — майор нервно пожал плечами. — Несколько человек, может, и улетят, а с остальными что будет?

— Пусть прикроют с воздуха, КПП с воротами расстреляют! Чтобы люди отсюда ушли, понимаете? У вас что, мозги «ступором» выжгло?

— Может, и выжгло! — сердито бросил Хорь. — А как в спину стрелять начнут?

— Ну, так и застрелят! — теперь злиться начинал я. — Только здесь оставаться нельзя! Скоро в радиусе десяти километров ничего живого не останется…

Хорь глянул на меня расширившимися глазами. Похоже, он понял. Все-таки, гражданская оборона — серьезная организация.

У выхода я остановился, пропуская людей. Беспокойно оглянулся. Тома куда-то исчезла.

Зато сбоку возникли двое Носителей. Оглядев меня ничего не выражающими взглядами, просто подхватили под руки и повели куда-то. Так и захотелось поинтересоваться, как в известном анекдоте: «куда вы меня тащите?»

Но протесты просто застряли в горле. Хорошо организованная сила, похоже, снова приходила в себя.

Меня привели обратно, в зал, где держали Штуку. Здесь уже было несколько Носителей, и еще больше прибывало. Только сейчас я понял, как их много. Неудивительно, что охрану смяли так легко и быстро: нет ничего эффективнее, чем удачно выбранный момент для удара в спину.

Однако, что там задумал Кукловод? Трудно предугадать ход мыслей счастливчика, внезапно ощутившего себя полубогом.

А вот и он — появляется в дверях во главе свиты из штампованных сверхчеловеков. Глаза просто сверкают… Нет, это всего лишь очки. Сила — это такая вещь, проявляется не во взгляде, не во внешности, а в поступках. Теперь уж мне это ясно.

Кукловод легко поднимается по ступенькам на железный мостик, за которым мерцает холодно Око. Оглядывает своих молчаливых последователей. Дурацкая улыбка пробивает тугую неподвижность черт: ему трудно управлять избытком эмоций. Закладывает руки за спину, оглядывает сверху аудиторию.

И начинает свою речь — не торопясь, будто специально придерживая темп и тональность:

— Ну, что ж, коллеги. Мы хорошо поработали, приобрели новые, весьма ценные аргументы в пользу собственной значимости. Я долго считал, что исключительность, дарованная нам природой, окончательна. Мы просто должны пользоваться тем, что у нас есть, играть раз и навсегда отведенную нам роль. Конечно, эта роль неплоха: мы обладаем практически неограниченными ресурсами и властью.