— Да, хороши были продукты для армии, — заметил Хорь. — Даже после списания еще лет двадцать годятся в пищу…

— М-м⁈ — я замер с набитым ртом. Такие сроки хранения вступали в противоречие даже с чувством голода.

— Не беспокойся, это качественное — еще советское, — заверил майор, открывая банку со сгущенкой. — Эти консервы еще нас с тобой переживут…

И вылил себе в рот густую белую струю, целую банку — залпом.

Мне однако, есть расхотелось. Наверное, уже просто насытился. Осоловело откинулся на спинке стула, пытаясь вспомнить, что же мне было нужно…

— А где Матвеич? — спросил я.

— Это я у тебя спросить хотел, — ответил майор. В глазах его мелькнуло удивление.

— Так это вы меня к бомжам направили? То есть, к этим, к Дозорным?

— Н-нет… Мне просто депешу передали: быть здесь, ждать гостей…

Вот это новости! Выходит, Матвеич просто свел нас, а сам то ли прячется, то замышляет что-то непонятное. Но ведь у нас совсем нет времени!

— Майор, — говорю. — А гражданская оборона обладает хоть какой-то реальной силой?

— Формально — нет, — уклончиво ответил Хорь. — А тебе зачем нать?

— Ребят надо вытаскивать. И Штуку.

— Ты знаешь, где они⁈

— Е-мое… — выдохнул я. — Да я же только оттуда! Неужели не ясно⁈ Но если ГО так слаба…

— Погоди, курсант, не гони лошадей. Я же сказал — формально…

-4-

Сколько живу — не перестаю удивляться. Наверное, оттого, что вокруг тихо и незаметно живут люди, которые, в свою очередь, сами не перестают удивлять. Кто бы мог подумать, что эти мощные, напичканные вооружением, винтокрылые машины — всего лишь небольшая часть ударного резерва странной организации под названием «гражданская оборона»⁈

Мы стояли на летном поле, где готовились к вылету два «Ми-24» с десантом. Техники производили внешний осмотр, пилоты запускали двигатели. Прозванные за цвет и форму «крокодилами» вертолеты выглядели угрожающе, и с трудом вписывались в окружение из легких частных самолетов и вертолетов. Рядом сосредоточенно проверяли оружие десантники — все в возрасте, седые, однако же, крепкие и не допускающие сомнения в своей профессиональной пригодности.

— Какая же это гражданская оборона? — пробормотал я. — А власти знают?

— Формально — да, — туманно сказал майор Хорь. — На бумаге вертолеты заприходованы как памятники воинской славе, оружие и боеприпасы — как учебные…

— Памятники… — пробормотал я. — А бойцы эти как же — павшие, но вечно живые?

— Поплюй! Все они — активисты гражданской обороны. Не могут никак забыть военное прошлое. Ветераны Афгана, Анголы… ну, и так далее. Молодым фору дадут. Можно было бы и бомбардировщики поднять…