Ну, никак я не могла перестать думать о высоком и статном блондине. А все эти чертовы поцелуи? Ну, как так можно? Весь вечер из меня душу в парке высасывал, а потом операцию отменил.

Это, интересно, ему такое оригинальное решение накануне пришло или после обмена слюной? Может, у меня в ней какие флюиды есть или вещества мозговышибательные?

А потом, как эффект слюны в организме рассеялся, то все встало на свои места. Мол, и операцию давай все же сделаем, и что там у него на уме? Короче, я такое больше терпеть не собиралась! Даже ценой неустойки, хотя звучало и больно.

Открыла договор. Начала читать приложение, чтобы узнать сумму моего падения. Узнала. Легче не стало. Но я решила, что надо прогуляться.

Короче, через час я сама не поняла, как оказалась на месте преступления. Точнее, на месте удовольствия и позора. Позора, следовавшего за удовольствием.

Позора не моего, разумеется. Не я себя вела как истеричная ПМСница. Как влюбленная дура, возможно. Но в целом-то именно я прекрасна и адекватна!

Так и скажу матери, которая до сих пор уверена, что все будет хорошо. Будет, конечно. Только я бы хотела взять у нее в долг. Пару миллионов.

Это как ипотека, только долг. Ничего же страшного, верно? И я обязательно ей все верну, как только…

— Ты выглядишь так, как будто рассчитываешь срок своего финансового рабства, — раздалось сбоку.

Признаюсь, к своему стыду, в этот момент я совершенно неприлично взвизгнула, оступилась и наверняка бы узнала, что такого привлекательного в воде для уточек в пруду. Но меня подхватили сильные мужские руки.

Определенно очень знакомые сильные мужские руки! Недовольно стала отбиваться (хоть со стороны могло и показаться, что достаточно вяло):

— Пусти! Хам, наглец, чурбан, Бедросович!

— А вот за последнее тебе придется очень долго извиняться. Меня теперь так вся клиника называет и даже твоя мать! — спокойно сказал Душко.

При этом выпускать меня он не собирался. Но я же не дурочка, я стала вяленько вырываться всем своим видом выдавая великую женскую мудрость: «Иди сюда, уйди противный». Прошипела:

— Не смей упоминать мою мать! Как ты меня нашел?!

— Преступник всегда возвращается на место преступления. Ну, и тебя сдала та самая мать, которую с твоих слов нельзя упоминать.

Вот же… Я ей еще выскажу! Наладила себе личную жизнь, значит, и полезла в мою?! Это ни в какие ворота не лезло! Свинство просто с ее стороны!

Тем не менее дело было явно сделано, и возникло молчание. Далеко не неловкое. Я бы даже сказала обнимательное, ведь Душко совершенно не собирался меня отпускать и все это время своими наглыми, но талантливыми ручонками пробирался к мягким местам. А потом он и вовсе неожиданно сказал: