Тьфу! То есть по призванию. Его призванию. Взять эти волшебные ручки и… Точнее, позволить этим волшебным ручкам прикоснуться к моему телу. То есть не совсем прикоснуться! Ну, короче, все всё поняли.
Краснея как рак и бледнея как сама не знаю кто, я буркнула девушке что-то из разряда, что еще чего! Это совершенно неприемлемо и невозможно, а потом с гордо поднятой головой пошла на выход. Предварительно попрощалась со всеми и спросила, не нужна ли я. Не нужна.
Бедросович, бросая на меня недовольные косые взгляды, напомнил, что завтра мне на последние анализы и совсем скоро операция. Я же кивала усердно и качественно.
Вот мне бы не нервничать перед этой самой операцией. Нет! Я нервничала вообще в принципе из-за рук, губ и прочих частей мужского тела, к которому я не должна была иметь никакого отношения.
Меня он должен интересовать исключительно в плане проведения операции на моем шнобеле. Андрей вытащит меня из десятка лет прозябания по ту сторону красоты и затрудненного дыхания.
Позвонила матери, а она уже, оказывается, сидела в кафе неподалеку. Вот тоже всегда восхищалась этой женщиной! А все потому, что истинно деревенская натура в ней сочеталась с адекватностью.
Поэтому, когда я зашла в кафе и нашла ее взглядом, обратила внимание на то, что раньше заметить не смогла из-за истеричности при нашей встрече. Вид родительницы был выше всех похвал.
Это в коровнике она хлюпала в калошах среди отходов жизнедеятельности своей любимицы, а тут имела вид пусть и не супермодный, но более чем приличный.
По крайней мере, наряд ей шел, и отличить маман от типичной стильной бизнес-леди среднего помола было сложно. Приятно!
Поэтому искренне считала свою мамочку королевой. Крадучись, с виноватым выражением на лице подошла к столику, где она деловито изучала меню. Уселась и стала ждать. Долго не пришлось. Мама, все еще не глядя на меня, сказала:
— Вот одного понять не могу. Как моя любимая великовозрастная дочь умудрилась настроить против себя единственного годного в женихи мужика в ее окружении? Вот скажи мне, Ксюха, как?
Когда мать называла меня Ксюха, это было сродни сигналу семафора. А в совокупности со сказанной фразой и вовсе прибило. Сразило наповал, так сказать.
Годного куда?! В кого? Моргнула несколько раз, не в силах признать, что услышанное правда. Даже переспросила:
— Ты сейчас, правда, человека мужского пола назвала пригодным для брака со мной, или мне показалось? А то я уши давно не чистила.
Не, бывало всякое. И, конечно же, моя мама, как и все остальные мамы очень пеклась о моем благополучии. Только вот она искренне считала, что ее золотую девочку не достоин никто.