Понял тебя.
Значит, главного преимущества меня лишили. Теперь и зайцы будут знать, где находимся мы. План по устройству засад может не сработать.
Я вынул из ящика три гранаты, подумал, и достал четвёртую. Да, четырёх должно хватить. Забросаем зайцев на подходе, оставшихся добьём из автоматов. Это будет и эффективно, и эффектно, и оригинально, как раз то, чего просит Алиса. Потом, конечно, возникнет вопрос, где я столько гранат взял… Покажу им палец, пусть сами догадываются.
Выбравшись наверх, я сунул гранаты за ремень и побежал догонять своих. Группа дожидалась меня возле Сотки. Гоголь присел на корточки перед деревом. Я обратил внимание, как он держит автомат: периодически водит стволом, словно пытаясь взглядом охватить всю картинку. Справа на планке крепился тактический фонарь, наверняка, это и есть камера. Хитро. Если не знаешь, то хрен догадаешься.
Рядом стоял Черенок. За свои новые обязанности он взялся с энтузиазмом. Едва я приблизился, он дёрнулся ко мне с докладом:
— Это… Дон… Нормально всё. Тихо. Мы пошерстили немного. Никого. Не, ну может в подвале какая тварь засела, а так снаружи не видно.
Ему очень хочется услужить мне, стать полезным. Хорошая черта, воспользуюсь ею.
— Молодец, — похвалил его я. — Теперь слушаем сюда. Идём навстречу зайцам. Выбор у нас не богатый, сил ещё меньше, поэтому действовать будем партизанскими методами. Находим подходящее местечко, устраиваем засаду. На подходе бьём пушистых на полную катушку.
Я распахнул полы плаща.
— Гранаты? — выдохнули все как один.
— Угадали. Гранаты наступательные, разлёт осколков небольшой. Тех, кто выживет, добиваем из калашей.
Внук поморщился:
— План так себе.
— Предложи свой.
— Нормальный план, — снова поддержал меня Гоголь и спросил, как бы между прочим. — Где гранаты добыл?
— В Депо купил, по семьсот статов за штуку.
— Когда успел? Ты только в администрацию отлучался.
— Тебе сейчас это так важно знать?
— Просто спросил, — развёл руками Гоголь, и сменил тему. — Когда выступаем?
— Немедленно.
[1] Одинокий пастух (исп.)
По проспекту мы двигались вытянувшись вереницей. Когда-то здесь ходили троллейбусы. Один, обвитый плющом по крышу, до сих пор стоял возле остановки, словно ждал, когда зайдут пассажиры. Я заглянул внутрь. Мусор, разорванные сиденья. На месте кондуктора сумка с закреплённым на ремне рулоном билетов. Рука сама собой потянулась оторвать один, посмотреть стоимость проезда. Цена обескуражила: 5 коп. Копеек? То бишь, до Разворота в Развале использовали советскую валюту? Хотя чему я удивляюсь? Здесь был тот же самый Советский Союз, и если он отличался от того, что существовал на большой земле, то вряд ли слишком сильно.