Перестрелка длилась минут двадцать, потом пошла на убыль. На обострение ситуации прихожане не пошли, побоялись потерь, и отступили. Их бегство подтвердил Мелкий:
— Уходят! Уходят!
Я слегка расстроился, желание войны не отпускало, хотелось поучаствовать во второй части Мерлезонского балета. Достал фляжку, встряхнул, но пить не стал, протянул Гуку.
— Будешь?
Гук посмотрел на фляжку с ненавистью и отрицательно мотнул головой.
— А я бы не отказался.
Рядом возник Звездун.
— Держи, — не стал жадничать я.
Он отвинтил крышку, запрокинул голову и вылил в себя остатки коньяка. Крякнул:
— Хорошо… Дон, Алиса сказала, чтоб шли к бронетранспортёру. Ехать пора.
Пора так пора. Я протянул руку Гуку.
— Бывай, крёстный. Может ещё и увидимся.
— Может, — неопределённо ответил тот.
[1] В данном случае имеется ввиду сбрасывающий башмак, применяется для сброса состава с рельсов.
Броневик, при всех его положительных качествах, выше шестидесяти километров в час не разгонишь, да и то по хорошей дороге, по Обходному шоссе, а по грунтовке тридцатка за счастье сойдёт. Поэтому до Северного поста мы добрались в сумерках. Последний раз я был здесь, дай бог памяти, целую жизнь назад. Тогда нас привезли сюда как скот на убой уготованный, что не удивительно, ибо всем нам на следующий день предстояло стартовать в шоу Мозгоклюя. Привезли точно так же в темноте, выбросили на платформу, загнали в какой-то сарай…
Желатин притормозил перед воротами. Ворота так себе, одно название: деревянная рама, обтянутая колючей проволокой. Забор такой же. Можно проехать насквозь и не почувствовать. По периметру четыре вышки, возле дальней деревянный барак, подсвеченный фонарём. В центре кирпичная трёхэтажка. Она единственная представляла собой хоть какую-то защиту. Окна первых двух этажей по местному обычаю заделаны камнем и замазаны глиняным раствором, на третьем превращены в бойницы. На плоской крыше различимы силуэты турелей. Вокруг ни одной лишней постройки или куста, или дерева. Настоящий приграничный форт. Лишь вдалеке на фоне ночного неба видны крыши домов северной окраины Развала.
— На кой ляд мы сюда прибыли? — спросил я, приподнимаясь над бортом броневика.
Алиса не общалась со мной всю дорогу, хоть я и пытался несколько раз заговорить с ней. По-прежнему хранила внутри себя обиду. Что ж, она женщина, а женщина имеет право обижаться, даже если обижаться не на что. Но держать в неведенье делового партнёра — это как бы не очень хорошо, поэтому она всё-таки ответила:
— Переночуем и утром поедем дальше. Желатин, не забудь зарядить аккумуляторы и пополнит запас воды.