— Плевал я на Толкунова. А этот варан… Это он рёбра мне там, — я указал пальцем вверх. — И жену мою. И дочь.
— Что бы он не сделал, приказы отдавал другой.
— Не дурак, понимаю.
— Нихрена ты не понимаешь. Я слышал, у тебя с Оловом проблемы? Так вот считай, что у тебя теперь два Олова.
— Одним меньше, одним больше — какая разница? Если задумка Мёрзлого исполнится, многое поменяется. Может быть, ты вместо Толкунова станешь, а?
— Вместо Толкунова точно нет, — отказался Гук. — Давно хотел по Территориям побродить. Поохотиться.
— На кого?
— Ну, мало ли кто на пути встретится. Да и земель новых посмотреть хочу. На север надо двигать. За Северной дорогой мест много, и люди там тоже быть должны. Если уж выгорит затея Мёрзлого, потребую с него в качестве награды организовать экспедицию. Пойдёшь со мной?
— Говорят, с севера ещё никто не возвращался.
— Вот и проверим.
Утром приехала Алиса. Я ждал её на станции, собрал букетик ромашек, хотел вручить, когда она сойдёт с поезда, а она прикатила с Желатином на броневике. Грозно глянула на Звездуна и велела собирать вещи, потом бросила на меня изучающий взгляд. Как бы Звездун не прятал зеркала, но одно я нашёл — на стене в местной помывочной — так что вполне мог представить, что она увидела: обострившиеся скулы, круги под глазами, широкий шрам на подбородке, розовые пятна новой кожи на кончике носа. Вид, скажем, не самый воодушевляющий, но если, со слов обдолбанного квартиранта, два дня назад я выглядел хуже дохлого язычника, то в перспективе следующих двух дней всё должно вернуться на прежнее место. За исключением волос на голове. Им ещё расти и расти.
— Как дела? — спросил я, чтобы переключить её внимание с моего лица на общую повестку дня.
— Отец недоволен.
— Чем он может быть недоволен? Мы половину Полынника освободили, всю тяжёлую технику у рейдеров выбили, теперь хрен им, а не источник. Немножко поднапрячься, и до Прихожей их погоним. Как в сорок пятом.
— Он недоволен, что ты скрыл от него информацию о танке. Нужно было сообщить, а ты стихушничал.
О как, стихушничал. Круто. Вообще-то, панцер — это моё имущество, и только я решаю, кому и о чём докладывать.
— Ну уж звиняйте, — развёл я руками, чувствуя, как досада заполняет нутро, — как-то не догадался. Думал, само рассосётся, не заметит никто. А оно гляди как повезло.
— Танк мог пригодиться на другом направлении, здесь бы и без него справились. А ты ещё так бездарно умудрился его потерять.
— Ага, потерять… Это ты мне вместо «спасибо»? Прям на душе потеплело. Я едва заживо не сгорел ради ваших с папашей планов, а оказывается всего лишь бездарно панцер просрал. Вот и нашли виноватого во всех бедах. Прости, барыня, холопа своего Евгешку, пойду в пруду утоплюсь с горя.