А Зинаида Михайловна очень не напрасно стала главой «централизованной бухгалтерии КБО»: мимо такого плана, полностью обеспеченного фондами и финансированием, она пройти просто не смогла. И в поселке Милославское в тридцати километрах от Скопина она — естественно, в рамках «обеспечения строительными материалами второй очереди Скопинского завода» запустила строительство стеклозавода: там рядом было месторождение просто великолепного стекольного песка. А в городке с названием, известным каждому москвичу, хотя вряд ли даже один из тысячи знает, где он находится, приступили к постройке завода уже металлургического, чтобы на месте железо из остатков переработки огарка выплавлять. Все же, когда завод в Скопине заработает на всю планируемую мощь, этих «остатков» хватит на выплавку полутора сот тысяч тонн стали, а далеко возить двести пятьдесят тысяч тонн руды — идея так себе. Впрочем, металлургический завод там опять строился местпромовский, за счет КБО — зато и продукцию его можно будет самим тратить, не выпрашивая каждый гвоздь у товарища Струмилина.
И у меня уже в голове роились планы по использованию всего этого богатства, но внезапно мне стало вообще не до планов. Потому что, похоже, планы на меня составили уже совсем другие люди. Люди, планы которых с моими, скорее всего, вообще никак не совпадали, но отказать которым было крайне непросто. Ну, я так подумал, потому что в один не особо прекрасный день (точнее, уже вечер) двадцать второго июля в дверь квартиры снова позвонила соседка и сообщила, что нас снова ждет очередное совместное путешествие. И на сборы она мне дала лишь пятнадцать минут…
За первую половину лета в стране много чего интересного случилось. Еще много интересного произошло непосредственно в Горьком, а в университете вообще был достигнут невиданный прогресс по части проектирования и изготовления вычислительных систем. Даже два «прогресса»: первый заключался в том, что разработчики наконец поняли, что они, собственно собираются делать и выкинули все свои прежние наработки в помойку. То есть не выкинули, а разобрали: там очень много ценных радиодеталей все же было. А второй — радиофизики в группе, занимающейся придумыванием нужных ламп, тоже поняли, что от них остальные хотят и не просто придумали, но и изготовили уже нужные для вычислительных машин специализированные лампы. Немного их сделали, меньше двух десятков — но ламповый заводик-то уже строился и они смогли четко сформулировать, какое оборудование на этом заводике потребуется, чтобы такие лампы производились в достаточных количествах. «Идеологически» лампы ничего нового из себя не представляли, это были все те же «желудевые» лампы, только размером поменьше: диаметром не двадцать один или девятнадцать миллиметров, как их делали на «Светлане», а всего одиннадцать. И мощность у них была маленькой, и коэффициент усиления небольшой — но для чисто логических схем таких параметров более чем хватало — а энергопотребление у них было раза в три меньше, чем у прежних, причем любых моделей. А еще они получились очень красивыми: там все сетки и проводники, размещенные в маленькой стеклянной колбе и выходящие наружу контакты были теперь золоченые (кроме покрытого рением катода, которого снаружи и видно-то не было), и каждый «желудь» выглядел как необычное женское украшение.