— Шарлатан, расскажи нам, зачем ты попросил товарища Косберга сделать реактивный мотор? И почему ты попросил это сделать именно его?
Лаврентий Павлович смотрел на меня с явным интересом, точнее даже с любопытством, как на какую-то непонятную диковинку: с тем же выражением лица на новый «золотой желудь» смотрел, допустим, и Юрий Исаакович. То есть лицо выражало одно: штука явно интересная, но ни фига непонятно, зачем она вообще такая нужна и что с ней можно делать. Но кроме любопытства в его взгляде я ничего не заметил, а на вопрос он явно ждал ответа.
— А что, товарищ Косберг уже мотор сделал?
— Сделал.
— Вот для этого я его и попросил двигатель сделать: чтобы он его сделал. А почему его… Двигатель керосиновый?
— Что? Ну… да. Тогда следующий вопрос: а почему именно керосиновый?
— Почему-почему… Любому школьнику понятно, что если у керосина теплотворная способность вдвое выше, чем у спирта, то делать мотор на спирте, то для такой же по мощности ракеты топлива потребуется тоже вдвое меньше. А делать ракету на спирту — это откровенное низкопоклонничество перед западом: вон, фон Браун на спирту делал и мы давай так же, мозг при этом включать не обязательно.
— Даже так? Тогда вернусь в предыдущему вопросу: почему ты пору… попросил его делать именно товарища Косберга?
— Это же очевидно: в моторе таком главное — это форсунки, причем очень непростые: с одной стороны керосин буквально комнатной температуры, с другой кислород с температурой в минус двести. То есть форсунки потребуются очень непростые, а Семен Ариевич в форсунках точно разбирается: он такие хорошие системы прямого впрыска топлива для бензиновых моторов придумал! И придумал, кстати, очень быстро — а теперь и мотор керосиновый тоже, как вы говорите, придумал. И даже сделал!
— Хм… понятно. А зачем тебе мотор такой?
— Мне он вообще не нужен, ракетный мотор нужен чтобы делать ракеты.
— Ты собрался ракету делать? — очень удивился Лаврентий Павлович.
— За кого вы меня принимаете? Ракеты делают инженеры-конструкторы, а я буду математиком… если все же университет закончу.
— А ты знаешь инженеров, которые с этим мотором ракету будут делать?
— Ну… зависит от того, какой мотор у Семена Ариевича получился. Я же не знаю, какой он сделать-то сумел.
— Как это — не знаешь? Ты же заказ составил, финансировал всю разработку…
— Я просто попросил его сделать мотор, а потом попросил Зинаиду Михайловну, если она, конечно, изыщет возможность, Воронежскому ОКБ финансово помочь в этой работе. И всё, а теперь я постараюсь узнать у него, какой именно двигатель он смог сделать и подумаю, кто на таком может нужную стране ракету построить. Нормальную ракету, а не нынешнее убоище с удельным импульсом в двести секунд.