— А вот тут у Уткиной мелкая неудача вышла: она о доказательствах-то спросила, но в ответ Шарлатан ей сказал, что кто хочет, тот найдет, а доказательства такие собирать вообще не его пионерское дело. И на этом он данный вопрос обсуждать закончил, причем очень жестко закончил. Однако я тебе уже говорил: у Шарлатана какое-то невероятное чутье на говнецо в людях, мы вон одного такого… ароматного из программы убрали — и новое изделие уже в феврале будет готово для проведения финишных испытаний. Так что я, пожалуй, занялся бы поиском доказательств, если у тебя возражений нет.

— Есть, ты прежнее дело сначала закончи. А кому доказательства поискать, если они вообще в природе есть, мы найдем. И да, Уткиной подполковника присвоить, я думаю, было бы правильно. Сколько, говоришь, она времени потратила, чтобы все это из Шарлатана вытянуть? Час, полтора?

К десяти вечера к Сталину зашел Струмилин: его Иосиф Виссарионович приглашал еще несколько дней назад, с целью дать при необходимости какие-то пояснения к прочитанному в его конспектах. Однако все прочитанное у Сталина вопросов не вызвало (он просто был не в курсе, что читает тезисы собственной работы, которую он написал… напишет года через полтора), так что он задал парочку мелких вопросов и в конце поинтересовался:

— А как вы с ним на этом его семинаре-то уживались? Мне сказали, что он любого человека может буквально за минуту до бешенства довести, а вам он ведь многими часами ума вкладывал, — на этих словах Сталин даже рассмеялся. — Вас он в истерики не вгонял?

— Ты знаешь, Шарлатан наш — он удивительно рациональный человек, то есть вообще ничего просто так не делает. И до бешенства тоже просто так не доводит. Если ты про Хрущева, то… да, я уже слышал о случившемся в КПК, так вот Хрущева он завел чтобы другим наглядно продемонстрировать какие-то его низменные черты.

— А зачем, допустим, он довел до бешенства оперативницу ГБ, которая его охраняла?

— Женщину? Он нам и об этом рассказывал: женщина в бешенстве все свое внимание концентрирует на том, кто ее до такого состояния довел. И… не перебивай, тут на самом деле интересно, она в таком состоянии даже не может запомнить, как он с ней говорит, потому что любое с ней общение она воспринимает как дополнительную попытку сделать ей плохо. Но одновременно — и это, на мой взгляд, довольно странно, однако я проверял — она очень хорошо запоминает что именно ей говорят, и не слова, а суть. Так что если он хотел через нее передать что-то очень важное…

— Ты так думаешь?

— Я так знаю, Шарлатан нам специально об этом рассказывал и даже рассказывал, как бесить людей. Отдельно про мужчин и отдельно про женщин. И он это делать действительно умеет, профессионально, я бы сказал, умеет. Но просто так он бы делать этого не стал, так что я бы на твоем месте поинтересовался у этой женщины, что именно ей говорил Шарлатан. Вот что я не проверял, но не верить ему у меня оснований нет, а он говорил, что женщина примерно неделю все, что ей сказано в таком состоянии, воспроизведет с идеальной точностью.