Нужный мне дом оказался крепким еще, но приусадебная территория с хозяйственными постройками запущенными. То, что хозяин был равнодушен к хозяйству свидетельствовал и заросший, дичающий сад. Недоумевая, я поднялся по скрипучей лесенке на крыльцо и постучал. Никого и ничего. Может спят? В деревне⁉ Вновь повторил стук. Тишина. Дернул дверь на всякий случай, и она открылась. Слышал, что раньше деревенские жители не запирали свои избы, уходя из дома. Вставляли щепку в замочную петлю и уходили, а все знали, раз изба заперта на щепку, значит дома нет никого. Настолько всё и всем доверяли. Здесь же ни замка, ни щепки не было.

Я прошел по коридору к другой двери, оббитой потрепанным черным дерматином с утеплителем и вновь постучал. В этот раз услышал голос из-за двери:

— Входи, уж! Чего стучать?

С облегчением вздохнув, я открыл дверь, обвел взглядом просторную прихожую, вздохнул раз, другой и вылетел из помещения! Настолько там невыносимо воняло мочой, дерьмом, ссаным нестираным бельем, сыростью, гнильем, еще чем-то неприятным. Подобный запах порой в очередях чувствуешь от стариков, у которых моча не держится, но здесь пахло намного хуже.

На улице попытался сблевнуть, продышался и проморгался от слез.

— Что, дух тяжкий в избе? — неожиданно услышал за спиной.

Я повернулся, вытирая глаза платком и увидел невысокую опрятную старушку, насмешливо глядящую на меня.

— Тебе чего от старика надо-то? — поинтересовалась она, разглядывая с интересом меня.

— Попросили заехать к Тимофею Кузьмичу, — ответил я осторожно.

Кто она такая? В каких отношениях со стариком?

— Опять старый запустил дом, — упрекнула она хозяина, понимающе покачивая головой. — Ты постой покуда здеся, покури, а я пока порядок тама наведу, проветрю его берлогу. Потом позову-то.

Старушка дала мне указания и, продолжая чего-то бормотать под нос прошла в избу. Минут через двадцать она вышла и кивнула головой:

— Заходь! Теперя тама дышать можно. Разговаривайте, а я до автолавки пройдусь. Хлеба, маслица куплю, может конфет подвезут, — многословно пояснила и посеменила по тропинке вдоль зарастающей деревенской дороги.

Я вновь вошел в избу. Запах не ушел, но ртом дышать можно было, если не думать о первопричинах вони. На разобранной кровати сидел старик в свежих подштанниках, а рядом стоял стул с высокой спинкой. Под кроватью виднелся горшок, закрытый крышкой. Одно окно было раскрыто для проветривания.

— Ну, с чем явился? Чего опять у меня понадобилось? — недовольно спросил старик, с неприязнью глядя исподлобья на меня.

Я опешил от такого приема. Значит у него бывают нежеланные гости и он спутал меня с ними?