Искусство, плоды которого теперь сын Гассана принес единственному живому родственнику Рустама в надежде, что это побудит ее чаще исполнять супружеские обязанности.

– И какое же число тебя устроит? – спросила наконец Нари.

– Ты это о чем?

Она посмотрела в глаза Мунтадира и проговорила равнодушным голосом:

– Ты сказал, что тебя не удовлетворяет мое ограничение числа твоих попыток обзавестись наследником. Так сколько ночей в месяц ты бы предпочел?

– Нари, бога ради, ты же знаешь, я совсем не то…

– Не то? – Она снова постучала пальцами по картине. – Не скромничай, эмир. Ты ведь уже заплатил.

Мунтадир отпрянул от нее. Но прежде чем Нари успела почувствовать мимолетное сожаление – а слова, ею сказанные, были жестокими, – выражение злости затопило его лицо. Хорошо. Нари предпочитала злость уязвимости.

Он с яростью смотрел на нее:

– Ты не единственная, кто не хочет этого. Кто упустил возможность счастья с другим человеком.

– Наши с тобой ситуации даже отдаленно ничуть не схожи, – категорически сказала Нари, не в силах сохранять напускную отстраненность в голосе после такой инсинуации. Она понятия не имела, на кого он намекает, да это ее ничуть и не интересовало. Выносить ребенка для врага – этого ждали не от Мунтадира, а от нее. – И я больше не продолжаю этот разговор.

Он сжал губы в тонкую белую линию, но спорить не стал. Нет, он молча оделся, потом взял свою сумку.

– Можешь забрать книгу, если хочешь, – холодно сказала Нари, хотя эти слова дались ей убийственно трудно. – Я понимаю, эта книга не купила того, что тебе хотелось.

Мунтадир посмотрел на нее усталым взглядом:

– Эта книга принадлежит тебе. В ночь, когда я сжег нашу брачную маску, я сказал тебе, Нари: «Я не из таких». – Он вздохнул. – Знаешь, временами я думаю, что мы бы с тобой могли неплохо властвовать на пару. Хотя и не любили никогда друг друга. Но тебе и в самом деле нужно отдохнуть от меня.

– Мы не можем…

– Слухи я погашу, хорошо? Можешь верить, можешь не верить, но я знаю, как работают здешние механизмы. И я тебе обещаю: никакой опасности для тебя это не повлечет. Дай мне знать, когда будешь готова к моему следующему визиту.

От его неожиданной доброты и осознания важности их разговора у нее на глаза навернулись слезы. От важности всего этого дня. Дня, который начался для нее с пришедшей к ней мысли, что она на сей раз, может быть, перехитрила Кахтани. Дня, когда она гордо стояла в Храме перед своим народом.

Дня, который завершился грубым напоминанием ей о том, насколько она на самом деле бессильна.

– Спасибо, эмир Мунтадир, – неловко проговорила она, вкладывая в свой голос максимум вежливости, на какую была способна. Было бы глупо отвергать столь мощного союзника, пусть и союзника поневоле. – Спокойной ночи.