— Сын! Ты опять за своё! Бога ради, простите его ваше величество! — а это уже, оббежав стороной костер имени двух Бенцев, присоединился к нам глава моей семьи, тогда как с противоположной стороны подоспел изрядно хмурый Дмитрий Константинович. А где-то в двух десятках метров позади уже нахлёстывали своих коней спешащие сюда гвардейцы с очень потешными головными уборами — словно какой-то карликовый павлин хвост распушил. Я даже с трудом сдержался, чтобы не заржать с их внешнего вида, припомнив фразу Фаины Раневской о том, что за каждым красивым павлиньим хвостом всегда скрывается обычная куриная жопа. Ребята бы, наверное, обиделись с такого. Ой обиделись бы. Они же свои хвосты на головах носят! А это даже похуже рукожопых будет. Те хоть делают всё не так, а эти даже изначально думают не тем местом. Хе-хе! — Он у меня не по годам остр на язык.

— Ничего страшного не произошло, — тут же отмахнулся император, явно имея в виду наш краткий разговор, а не гибель в огне дорогостоящей техники. — А вы…? — не закончив свой вопрос, он чётко дал понять, что моему папа́ хорошо бы сперва представиться.

— Евгений Александрович Яковлев! Лейтенант российского императорского флота в отставке! Ныне являюсь владельцем и главным конструктором «Первого русского завода керосиновых и газовых двигателей» — вытянувшись во фрунт и одернув полы пиджака, тут же оттарабанил мой родитель, немало удивив меня тем, что когда-то, оказывается, служил на флоте, чего я прежде не знал вовсе. — Честь имею, ваше величество! — быстро и четко склонил он голову в коротком поклоне, со стороны более походившим на кивок.

— Добрым этот день я уже назвать не могу, — кивнул в ответ головой в сторону догорающих головешек самодержец, — поэтому скажу вам — рад знакомству, — с этими словами он протянул руку для рукопожатия.

— Для меня это честь! — тут же верноподданически принялся трясти её глава моей семьи.

— Александр Евгеньевич Яковлев, просто молодой гений. Приятно познакомиться, ваше величество, — стоило только монаршей руке освободиться, как я тоже не упустил свой шанс поручкаться с «последним русским императором». При этом про филантропа и плейбоя я решил тактично промолчать. Во-первых, никому своих денег я отдавать не собирался. Во-вторых, ныне на дворе официально были не те нравы, чтобы гордо называть себя плейбоем. Не официально же «золотая молодёжь» кутила так, что ой-ой-ой. Но на то всё высшее общество дружно закрывало глаза, именуя «невинными шалостями». Да и возраст у меня был не тот. Совсем сопляк ещё.