— Бах! — это его револьвер 0.32 калибра выпустил пульку, что царапнула левую ногу американского президента. Царапнула, поскольку я в нужный, буквально последний, момент налетел на стрелка всем весом своего тела и бортанул того в левое плечо. Это, конечно, его не убило и не вывело из строя, но покачнуло знатно, отчего выстрел и смазался совершенно. Но после я уже клещом вцепился в его руку и сделал самое простое, что только смог — задрал ту вертикально вверх. — Бах, Бах! — ещё два раза выстрелило его оружие, после чего всё и закончилось.

Мелькнула чья-то чёрнокожая кисть, сжатая в кулак, и в челюсти Леона Франка Чолгоша раздался характерный хруст ломаемых костей. А после мелькнул кулак уже папа́, и в той же самой челюсти похоже хрустнуло уже с другой стороны.

Леона, ё-моё! Леона! Я Леона-киллера скрутил! Потом надо будет обязательно проспонсировать съемку фильма соответствующего содержания, как у Люка Бессона, и хвастаться всем в старости, что да, мол, был в жизни моей такой эпизод — самого Леона одной левой в узел завязал. Хе-хе! Понял бы ещё кто всю шутку юмора вот этого момента. Эх-х-х.

Вот так мы втроём — я с отцом и один пожилой чернокожий официант, спасли жизнь 25-го президента Соединённых Штатов. При этом мне, блин, ещё и прикладом винтовки по хребтине прилетело! И от кого? От кого! От, блин, защитников главы государства! Бывший ближе всех прочих к нам солдат из состава почётного армейского охранения так принялся лупить своим оружием по скрученному и поваленному нами на пол стрелку, что в горячке своих действий приголубил за компанию и нас с Джеймсом Паркером — тем самым официантом.

С Паркером, блин! С Паркером! С дружелюбным, блин, соседом! Прям почувствовал себя героем одновременно и европейских, и американских фильмов, когда узнал его фамилию. Бывают же такие в жизни совпадения!

— Рад! Очень раз с вами познакомиться, юноша! — быстро и энергично потряс мою руку Мак-Кинли, когда нас с отцом, спустя где-то час разбирательств, едва ли не стелясь в подобострастии, сопроводили к нему на личную беседу.

Пуля лишь чиркнула ему по ляжке, содрав кусок кожи, и потому госпитализация не потребовалась. Прямо тут же обработали, перевязали, да выдали новые штаны — и снова в бой на политические баррикады, дабы на фоне разгорающегося скандала притопить ряд политических конкурентов из числа демократов.

— И я рад познакомиться, месье Мак-Кинли, — разговариваем, понятное дело, на французском. Причём оба не сильно хороши в нём. Но для решения языкового вопроса рядом находится мой отец. С ним президент уже поздоровался, да и отстранил его слегка в сторонку. Понимает, что в первую очередь обязан поговорить лично со мной, чтобы я, значит, потом газетчикам всякого разного лишнего не стал городить с три короба. А то ведь я могу! О чём, правда, никто из местных пока не догадывается.