Мозг-то местного дитятьки уж точно не был приспособлен к принципам и скоростям обработки информации взрослого человека из будущего. Отчего мне самому казалось, что я постоянно подтормаживаю и потому торопился донести информацию или же сделать что-то побыстрее. Отсюда косяки и вылезали.

— И сможешь объяснить мне свои мысли, если я начну предметно спрашивать? — прищурив глаза, задал очень провокационный вопрос глава семейства Яковлевых.

— Ага! — словно те двое из ларца, что одинаковы с лица, агакнул я опять. А чего мне было не агакнуть, если там всего и делов-то было, что выкинуть всё лишнее, да проделать два отверстия в цилиндре? Вот и агакнул. Ага.

— Что же, молодой человек, — даже не став притрагиваться к утренним газетам, Евгений Александрович промокнул губы салфеткой и простёр руку в сторону выхода из столовой. — В таком случае извольте пройти на экзамен в мой кабинет.

Причём смотрелось всё это великосветское общение откровенно чудно́, учитывая, сколь сильно на фоне белоснежной салфетки смотрелись его черные от намертво въевшейся в них стальной пыли и масла, словно у простого заводского рабочего, пальцы рук. Никакое мыло ему уже не помогало в избавлении от этой грязи.

А что поделать? Ведь лишь в этом году, заняв изрядно денег под залог дома, он смог выкупить небольшое здание фабрики с прилегающим к нему участком, где и открылся «Первый русский завод керосиновых и газовых двигателей». До того же на протяжении 8 лет ему всё приходилось делать исключительно своими собственными руками в невеликой домашней мастерской.

И да, дом у нас так-то был солидный, с какой стороны ни посмотри. Не царские хоромы, конечно. Но кирпичный, двухэтажный и с прямым видом на Зимний дворец, если смотреть чуть под углом через Неву.

Козырный в общем домик нам достался в наследство от дедушки по материнской линии. Как и соседний с ним тоже, кстати, в котором за не самые малые деньги сдавались в наём несколько шикарных квартир. Так что всяких жилых комнат с прочими помещениями в нашем доме имелось в избытке. Не менее половины даже пустовали, поскольку средства в семье хоть и имелись, но были всё же ограничены, чтобы держать у себя какие-нибудь там отдельные курительные комнаты, бильярдные или лишних слуг. Сейчас же, после съезда мастерской на новый адрес, как раз вели ремонт с тем, чтобы нам всем перебраться лишь в одну половину дома и начать сдавать вторую.

Чтобы вы понимали, в моё время в этом доме располагалось бы не менее двух подъездов и шестнадцати квартир, случись ему стать по назначению той же жилой брежневкой. Причём квартир отнюдь не однокомнатных!