Он просто замирает перед спуском в подземелье. Это я обеспокоился контролем над ним, чтобы он не успел спуститься вниз и разрезать веревки на пленнике. Я в принципе никаких особых проблем не ожидаю от того, будет тот связан или нет, но лучше оставить их всех дожидаться меня на своих местах.

— Этого вяжите по рукам! — командую подбежавшим стражникам на Кранила. — Болт можете не трогать, ему жить недолго осталось.

Когда ворота уже закрыты, хрипящего стражника с болтом в легком сняли с лошади и тоже положили рядом, второго, уже мертвого, принесли из-за стены и положили с другой стороны, теперь можно высказать свой приговор и обосновать его.

— Они подняли мятеж в моем замке! Нарушили присягу и свое воинское слово! Хотели освободить нашего злейшего врага! Поэтому отправятся к нему и будут там лежать, пока кто-нибудь не сжалится и не похоронит их тела! Такой мой приговор! Обжалованию не подлежит! Обыщите их, снимайте все ценное и тут же спускаете вниз!

После этого раненого Кранила, помирающего от болта в легком смертельно раненого бунтовщика и уже покойника обшарили мои верные воины, начали сносить в подземелье.

Кранил пытался мне что-то сказать, наверно, чтобы дали ему умереть под ясным небом, а не в ледяном подвале, но я приказал заткнуть ему рот.

— Никаких разговоров! Там быстрее и без лишних мучений помрешь!

Мне его явно излишние откровения перед смертью, кого я тут именно держу в подвале — вообще ни к чему, то есть совсем не требуются.

Не стал вводить всех стражников в курс дела заранее, не стоит и сейчас лишнего болтать, портить свои последние минуты жизни. Он свою сторону выбрал в здравом уме и памяти, еще близких людей на мятеж подбил — теперь должен полностью ознакомиться с тем, что полагается в наши суровые времена проигравшим мятежникам против законной власти.

Стоящего под моим контролем стражника я дал обезоружить, снять пояс, связать и приказал спускать его тоже вниз.

Догадаются, конечно, мои воины, что норр у них сильно не простой, но они и так могли уже много раз в этом убедиться на примере того же Шестого Слуги.

Когда тот легко и непринужденно всем им по сознанию прошелся, а потом только мои приказы выполнял безмолвно и терпеливо.

— Этих всех сюда заносите, а этого наверх выносите! — указываю я на Шестого Слугу. — Раненого на солому, остальных просто на пол.

Через пять минут мятежники сложены в подземелье, я ничего не говорю им на прощание, тяжелый люк гулко захлопывается, навсегда отрезая от белого света проигравших неудачников.

Ну, имея в противниках такого ментала, как я, и еще всю остальную стражу, заранее предупрежденную мной, шансов на успех мятежа у них не было изначально.