Это мне с огромным трудом один из стражников перевел, но я тоже не понял предупреждения.

— Что они будут делать? Мы-то здесь вообще причем?

— Пускать с вершины города воду, промывать канавы с отходами, летом два раза в месяц так делают.

— А куда грязная вода уходит? — стало мне интересно.

— В ров, говорят, ваша милость, — переспросил сопровождающий меня стражник.

Интересное дело, у них тут что, канализация центральная сделана?

То-то из рва так нехорошо пованивает и всякое дерьмо там плавает. Но это здесь, около ворот и самого рва под мостом, в городе за восьмиметровой стеной вони сильной быть не должно, свежий ветерок ее куда-то в поля постоянно сдувает.

Неприятно будет врагам город осаждать и на приступ лестницы в ров ставить, когда в нем дерьма по шею.

— А куда его потом девают, эту гадость изо рва?

— Потом на поля вывозят, ваша милость. Крестьяне сами приезжают и черпают, когда перебродит и подсохнет.

Ну, там же не одни фекалии, еще объедки разные с другими органическими отходами. Синтетики тут пока никакой нет.

Проехав башню с воротами, я оказался на узеньких, мощеных улицах типично средневекового города, довольно круто местами поднимающихся вверх. Пришлось слезать с лошади и вести ее в поводу за собой.

Город ничем не отличается от остальных таких же городов, кроме канавы для канализации, идущей по низкому краю улицы. Сейчас рабочие городского благоустройства, есть здесь и такие, оказывается, снимают закрывающие эту канавку деревянные щиты и ставят пока на просушку на освещенную лучами светила часть улицы.

Я медленно, никуда не торопясь, поднимаюсь все выше, разглядывая дома и лавки, примечаю несколько явно дорогих таверн уже для обеспеченных жителей города, а потом утыкаюсь взглядом в первый этаж одного дома, где написано крупными буквами — Биржа чего-то там.

Само слово уже знаю, много раз видел, но остальные понять пока не могу. Чем-то здесь торгуют явно.

— Подождите меня здесь! — отдаю повод лошади страже.

Сам захожу в дверь, где оказываюсь в помещении небольшой лавки с большим столом в центре.

Лавка торгует всякой мелочевкой для женщин и еще привозными с юга королевства фруктами в натуральном и сушеном виде, видно, что работает для богатых жителей города.

— Что вашей милости угодно? — разбираю я тоже понятную мне уже фразу от средних лет женщины.

— На имперском говорите? — спрашиваю ее сразу.

— Да, ваша милость, говорю немного, — очень радует меня своими словами женщина.

— Увидел у вас название — Биржа! А Биржа чего именно?

— Сдаем желающим дома, комнаты и еще помещения для торговли во всем Варбурге, — еще больше радует меня хозяйка лавки-биржи.