К портному с нами поехала Кэтрин. Арсений Захарович к этому моменту еще не вернулся, вот и решили, что в качестве переводчицы пока поработает горничная. Мастер оказался высушенным, похожим на обтянутый кожей скелет, пожилым живчиком, хитрым до безобразия. В первую очередь он покрутил меня, как юлу, вокруг своей оси. Потом ощупал и разве что на зуб не попробовал материал, из которого был пошит мой костюм, а следом заставил еще и раздеться, выдав мне халат, в котором я утонул. Изучив одежду (он даже карандашные наброски сделал), портной насел на меня с вопросами, где мне изготовили этот костюм, и кто автор идеи. Ответил все как есть: что пошили в Москве, а придумал, как это должно выглядеть, я. Он с недоверием на меня покосился и начал пытать, как я до этого додумался и есть ли у меня еще такие же необычные вещи. Пришлось ему еще и куртку показать, с которой он обошелся так же, как и с костюмом: рассмотрел со всех сторон, обмерил, обнюхал и даже спросил разрешения ее распороть, что-то там ему непонятно было.
Меня, честно сказать, возмутила такая наглость, я запретил ему портить мои вещи и хотел было начать одеваться, но этому мастер сразу же воспротивился. Ему, видите ли, для чего-то надо меня обмерять в обнаженном виде. Я здесь очень неуютно себя чувствовал, не знаю почему, но после всех этих обмеров, когда мы наконец покинули мастерскую, я выдохнул с облегчением. Наверное, поэтому я всеми силами не замечал тонких намеков мастера на то, что мы можем посотрудничать, если у меня появятся новые интересные модели одежды. Главное, про куртку и костюм, которые я якобы придумал, он как бы уточнить забыл. Неприятным мне показался этот человек, слишком уж он себе на уме. Но долго об этом не думал, другим голова была забита, в основном воспоминаниями о непонятных заинтересованных взглядах, которые на меня кидала Кэтрин, пока меня обмеряли. В очередной раз подумал, что женский вопрос надо как-то решать и побыстрее, а то скоро на любых дам начну кидаться, как бешеная собака.
Дома обнаружился Арсений Захарович, поэтому, извинившись перед Мишелем, я вместе с переводчиком удалился в свою комнату. Арсений Захарович молодец, притащил с собой русско-французский словарь и предложил для начала попробовать выучить сотню слов и потренироваться правильно их произносить. Я согласился, конечно и попросил его не уносить словарь, чтобы я в свободное время, которого у меня должно быть навалом, мог поизучать слова самостоятельно.
Означенную сотню слов я прочитал и запомнил влет. Арсений Захарович в осадок выпал, когда я без запинок и абсолютно правильно повторил за ним все эти слова, и начал с подозрением на меня смотреть, а потом не удержался и спросил: