Впервые война сместилась на китайские земли. Монгольские войска, было, попробовали ударить во фланг наступающим союзным войскам, но чего перед началом атаки было вдоволь, так это пушек… монголы за один день лишились большей части своей армии. Через неделю уже был заключены предварительные договоренности с некогда грозными монголами. Союзное войско пополнилось.

Сюрпризом для русского командования стало то, что китайцы попытались остановить наступление артиллерией и использованием огнестрельного оружия. Дошло, наконец, по императора Цяньлуна, что смелость воина и его индивидуальное умение, мастерство в современной войне благородно, но слишком мало.

А потом китайские города подверглись бомбардировке. Жестокой, без разбора объектов, которые подвергались атаке. Акция максимального устрашения, создание впечатления безысходности. Кто может что-либо противопоставить русским кораблям? Китайский флот лишь героически погиб, так и не сумев взять на абордаж хоть какой из русских кораблей. Их устаревшие судна, не имеющие артиллерии, просто не подпускали близко, расстреливая с дистанции. Мало того, пароходы вошли в Хуанхе и «прогулялись по реке», уничтожая на обоих берегах реки все, что было сочтено существенным, будь то военный объект, но чаще гражданскую инфраструктуру, одновременно разбрасывались листовки с призывами договориться. Завоевать более чем трехсотмиллионный Китай? Смешно! Но принудить к миру можно. И не особо чего неисполнимого русские требуют. Лишь в полном объеме торговля, приоритетная с Россией, граница по Амуру, оставить в покое джунгаров и… Гонконг в качестве русской военной-морской базы.

— Сын Неба повелел мне спросить у тебя, русский, почему корабли твоего императора убивают наших детей? Почему русские войска, вместе с джунгарами, перешли границы, которые были определены Нарчинским договором между нашими странами? — начал переговоры Джао Хуэй.

Воронцов, немало одичав во время жизни на Востоке и общавшись, чаще всего, без учета правил этикета, в уме уже просклонял фамилию Хуэя, соглашаясь с собственными мыслями, что большинство производных от фамилии китайского военачальника и главы переговорной группы по своим смысловым коннотациям вполне подходят этому китайцу.

— Уважаемый Хуэй, вы, в некотором роде… ведете себя не пристало обстоятельствам, — Михаила Илларионовича так и распирало сказать: Хуэй, ты не хуэй.

А вообще Воронцов взял позицию издевательства над китайцами. Десять лет он с ними воевал, всячески ощущая дискомфорт, много раз ранее был унижен. Сейчас же Китаю некуда деваться.