— А он у тебя разный?
— Обижаешь, да. У меня с собой маринованная баранина, верблюжатина, соронятина, павлинятина. А не, подожди, — джинн взял у меня из рук бутылку и понюхал горлышко, — павлинятину не заказывай, пахнэт плохо, испортился.
— Баранину давай.
— Слюшаюсь и повинуюсь, дарагой! Мангал есть? Угли есть? Жидкость для растопки?
Я показал джинну на лес:
— Дрова есть.
— Я⁈ — джинн возмутился, — сам? Дрова носить?
— Нет, я побегу. Кто тут исполняет желания?
Синий гигант уменьшился до размера обычного человека и руками слепил из дыма себе ноги в остроносых туфлях. Печально вздохнул и побрёл к деревьям.
— Нэ правильно, да. Я жарить должен, а нэ дрова носить… — бурчал он себе под нос.
— Кто это? — шёпотом спросила Соль, подкравшись сзади.
— Джинн. Сейчас нам шашлыки будет жарить.
Не буду лукавить: джинн и правда оказался великолепным шашлычником. Накормил всю компанию, подкладывая и подкладывая добавку.
— Кющай! — уговаривал он Соль, — хороший девушка должна кющать, чтобы мужа радовать.
— Нет у меня мужа, — лениво отзывалась капитан, привалившись к дереву.
— Вай, почему нет⁈
— Не хочу. Я сама себе хозяйка, что хочу, то и делаю.
— Вай-вай, куда мир катится, — сокрушался джинн, — такой дэвушка и замуж не хочет. Мой мама говорил…
— А у тебя мама есть? Ты же магическое существо.
— Обижаешь, да, — джинн возмутился, — мама ест, папа ест, бабушка ест. А дедушка, служит у самого великого волшебника Волька-ибн-аль-Ксей. Мамой клянусь!
Спать джинн стал устраиваться вместе со всеми. Вытащил из бутылки цветастые одеяла, расстелил на земле и лёг, вытянув ноги.
— А почему не в бутылке? Ты же в ней живёшь, по идее.
— Надоело, — джинн состроил жуткую рожу, — трыста лэт сыдел, каждый дэнь уборку делал, пасуду мыл, кастрюль мыл. Не хочу домой, надоело.
— Ну, доброй ночи тогда.
Разбудил меня осторожный толчок в спину.
— Угук, — шепнул мне на ухо Сеня.
— Что-то случилось? — я тихо переспросил, не открывая глаза.
— Угук!
Осторожно, я приоткрыл один глаз. Между спящих людей двигались низкие лохматые фигуры. Останавливались, разглядывали моряков, шумно втягивали воздух. Демоны? Чудища? Ожившие кошмары?
— Угук! — Сеня пихнул ещё раз и повернул мою голову в другую сторону.
Ещё вечером матросы приготовили здоровенный котёл похлёбки. Но потом появился джинн с шашлыками, и есть её никто не стал. А ты попробуй налей себе тарелку, когда вокруг бегает джинн с криками: «Кюшай, дорогой! Зачем шурпа? Шашлык надо кющать!». Так суп и остался нетронутым. И теперь вокруг него толпились кривые тени чудовищ.
Пух! Рядом в костре что-то треснуло, взлетел фонтанчик искр и вспыхнул язычок пламени. Стало чуть светлее, и я разглядел нежданных ночных гостей. Тю, это не монстры. Это обезьяны! Рыжие, наглые, с длинными хвостами. Встали толпой вокруг котла и, зачерпывая самодельными ложками из толстых листьев, едят. Я бы даже сказал, судя по быстро мелькающим лапам и чавканью, жрут.