Утром Альрик ушел вместе с Арвидом на охоту. Собаки должны были выследить и выгнать зверя на Беззащитного, а тот в одиночку его скрутить. Троих новеньких мы на болота с собой не брали, так как хёвдинг боялся, что лишние люди могут испортить ритуал.
Он так сильно боялся что-нибудь сделать не так! Мне думалось, что из-за смерти Хвита он так не переживал, хотя Хвит умер достойно, в бою. Фомрир, несомненно, забрал его к себе и поставил поближе, чтобы слушать его красивый голос и задорные шутки.
Медведя Альрик приволок на своем горбу с обмотанными лапами и мордой и своими руками затолкал в одну из бочек. Строго-настрого запретил кому-либо даже дотрагиваться до него.
Потом мы весь день и большую часть ночи шли к тому болоту, немного поспали и уже к полудню были на месте. Альрик заставил надеть всю броню, что у меня была: кольчугу, шлем, наручи. Сказал, что в том месте утонуть вряд ли получится, а вот если мне кровь пустят или кусок мяса выдерут, я точно до утра не доживу.
И вот тут меня пробрало!
Я только что понял, что меня ждало. А ждала меня целая ночь сражений с неизвестными тварями непонятной силы да еще под чарами болотного ярла. И если ночь будет безлунной, то я не смогу разглядеть ничего дальше собственного носа. Но хуже всего, если мы оплошаем: и Рыбака оставим на вечность в болотах, и сами с ним сгинем.
Сам хёвдинг, кроме оружия, ничего не брал. Взял два топора, пару мечей, нож, взвалил на себя медведя, который измазал своим дерьмом и бочку изнутри, и свою шкуру, и пошел на прежнее место. Тулле молча обнял меня, остальные тоже похлопали по кольчужной спине, Вепрь не удержался и сунул мне снедь. И я двинулся вслед за Альриком.
Вот и то самое место, где мы ночевали. Я узнал его по сосенке, которую в припадке порубил Тулле. А так — везде один и тот же мох (и я старался не думать, где был тот самый), трава, чахлые деревца и тучи гнуса. Пахло сыростью и гнильем, как и тогда.
Будет ли болотный ярл и сейчас напускать свои чары, ведь самую лакомую добычу он уже поймал? Наверное, будет, ведь иначе Хунор заберет у него посмертие Рыбака.
Альрик бросил медведя и сел.
— Ты не будешь его убивать?
— Не сейчас, — ответил он. — Ближе к ночи. Не хочу, чтобы твари полезли заранее. Ты лучше поспи. Ночью будет не до того. И если снова привидится что-то, сразу скажи.
Я не стал выделываться и сразу устроился на боковую. Несколько дней бесконечного пира могут вымотать кого угодно, даже почти что хускарла. В последнюю ночь я раз пять или шесть ходил в закуток, выполняя приказ хёвдинга.
Проснулся, как и в тот раз, от давящего ощущения. Рывком сел, выхватил топор, оглянулся. Солнце неторопливо заходило за край земли, и болото вокруг окрасилось в багровые цвета. Будто покрылось кровью. Неподалеку сидел Альрик, а перед ним лежал медведь с отрубленной головой. Беззащитный смотрел вглубь болота и ждал. Меч лежал у него на коленях.