Потому я был несказанно счастлив, когда Арвид, достойный прозвания Болтун, зашел в дом. А там уже все было готово. Стол ломился от разной снеди, ярко горели масляные светильники и очаг, расставлены лавки и накрыты вышитыми полотнищами. Отец Херлифа, видать, любил принимать гостей и не жалел ничего, лишь впечатлить их. Сам он уселся на почетное место и Альрика усадил с собой.

— Видал ли ты стол богаче?

Я еле удержался, чтоб не похвастаться пиром у конунга Рагнвальда, где гостей встречал черный человек и отплясывали полуголые танцовщицы. Но мой хёвдинг ответил:

— Ты счастливый человек, Арвид! Всё в твоем доме прекрасно: и стол, и двор, и щедрость хозяина, и мужество воинов, и красота женщин. Я благодарен за твое доверие! Не каждый бы отдал сына в хирд.

Арвид довольно кивал, слушая его слова.

— А нет ли среди твоих людей скальда? Давно я не слышал доброй песни или истории!

Тут я уселся, взял кружку с пивом и уже больше не слушал их разговоры.

Нет, не хотел бы я быть хёвдингом! Альрик даже выпить толком не мог и посмеяться от души.

А пиво у Арвида и впрямь было знатное. Его брат отменно играл на тальхарпе, а уж в бодран мог постучать любой из нас, так что мы были и с музыкой, и с танцами. К середине застолья привели женщин, и хоть беспокоиться вроде бы было не о чем, я решил не откладывать и поднялся вторым, сразу после шурина.

Мне в спину тут же полетели шутки от собратьев:

— Ты проверь, а вдруг снова мерещится?

— А болотная-то получше была!

— Смотри, обидится твоя болотная, утопит!

Я даже отвечать не стал. Отвел первую попавшуюся в закуток, задрал юбку и поимел ее на славу. Ничем бриттки от наших баб не отличались, разве что хрупкие слишком. Сильно сожмешь — так слезы ручьем, чуть придавишь — хрипит, а еще быстро устает. Нет, безрунные женщины мне совсем не по вкусу пришлись. Даже та, с Бездной в глазу, даром что сухая и жилистая вся — ущипнуть не за что, — зато выносливая, задорная и сильная. Сама кого хочешь заездит.

Обычно Вепрь пил много, но в меру, в этот вечер же он напился в слюни. Напился и пытался что-то объяснить, размахивал кулаками перед Эгилем и Облаудом, даже хотел пойти за что-то избить Арвида. Оно, конечно, вряд ли получилось бы: третья руна против восьмой, но мне пришлось вмешаться и вывести его во двор, чтоб в его голове немного прояснилось.

Он упал, прислонился к стене дома и вдруг засопел-захрюкал. Я не сразу понял, что Вепрь рыдал. Вепрь! Самый взрослый из нас, самый спокойный и опытный.

— Выпьешь? — спросил я.

— В Бездну! — рыкнул он, чуть успокоившись.