Мы и впрямь стая!
Первым нахмурился Эгиль. Потом вскинул голову Тулле, а следом и я ощутил запах дыма. Мы невольно ускорили шаг, а Альрик сорвался и побежал вперед.
Когда мы его догнали, он уже стоял на берегу.
А перед ним догорали останки нашего корабля.
— Вольные хирдманы, значит. Вольные, ха! Погляжу я, как вы погуляете на воле.
Скирикр с удовольствием взглянул на свой корабль. Длинный, узкий и хищный, с широким парусом, выходящим далеко за борта, с искусно выточенной деревянной фигурой птицы на носу, «Сокол» был великолепен. Черно-красные бока, бело-красный парус, пятнадцать пар толстых весел, сделанных под стать и силу хускарлов.
А хирд? Не чета той убогонькой ватаге, где почти все трехрунные. Трехрунные! Если бы Скирикр захотел собрать хирд из трехрунных, то ему пришлось бы нанимать детей, переживших не более четырнадцать зим. Нет, у Скирикра были только хускарлы с шестой по девятую руну. И это не предел. Через два года у него будет хельтовый хирд. Ни у кого такого нет во всем Бриттланде!
И дело не только в рунах. Что было у тех бродяг? Обычные мечи да топоры. Топоры! Как у землепашцев каких-то. Кольчуги всего у троих-четверых, несколько шлемов да кожаные наручи. Ах да, и плащи из волчьих шкур. Точно бродяги. А в его хирде у всех есть железо. У всех кольчуги, у всех шлемы, крепкая обувь и оружие с примесью твариных костей, что ломает обычные железки.
В Бриттланде подобные дружины были только у сильных ярлов да у конунга, а чтоб вольные так ходили — никто такого не видывал.
Отцу желание Скирикра сильно не по нраву пришлось. Ох, он и гневался! Но дед только взглянул на отца и сказал:
— Нечего! Радуйся, что у твоего сына есть гордость. Пусть идет! Много ли он добьется, сидя под твоим крылом? И так слишком долго терпел. Если он хочет стать сторхельтом, то должен рисковать жизнью!
Последняя фраза Скирикру не понравилась, но благодаря поддержке деда он купил «Сокола», собрал хирд и снарядил его так, чтоб не стыдно было. По совету того же деда он нанял несколько опытных мореходов, которые занялись натаскиванием хирдманов.
Бывшие воспитанники рунного дома сначала взялись за новое дело с охоткой, со смехом ворочали веслами, учились быстро расправлять и убирать парус, складывать мачту, но уже на третий день заныли. Они не привыкли трудиться изо дня в день.
Скирикр смотрел на них, на их жалкое нытье, на неуклюжие движения, на то, как они запутывались в веревках, и злился. Что толку в их силе и броне, если они не могут выполнить простые задачи? Он вспоминал, как быстро те убогие хирдманы надели броню и выстроили стену. Вспоминал, как мелкий карл дважды опрокинул его на глазах у всех. Унизил! Нет, его ватага, ватага великого в скором будущем Скирикра, должна быть лучшей. И если для этого придется колотить этих болванов с утра до вечера, так тому и быть.