Мы переночевали, а наутро снова пошли через леса и пригорки, старательно огибая нордские деревни. Ульвид так и не говорил, куда нас ведет, но это точно было не в сторону ульверов.

Когда солнце перевалило на вторую половину, он остановился, поговорил с Живодером, а потом повернулся ко мне.

— Здесь я вас оставлю. Мне пора возвращаться в Сторборг. Иди дальше на запад, там вскоре увидишь бриттское поселение. Тебе придется убедить их не убивать тебя. Живодер поможет, но вообще рассчитывай только на себя.

Тут я понял, в чем заключалась хитрость Ульвида. Он ни на миг не поверил моим словам, потому и не стал возвращать меня к ульверам: раз я сбежал один раз, значит, сбегу снова. А здесь за мной будут приглядывать бритты, и если попробую удрать, меня, скорее всего, убьют.

— И как это поможет бриттам? — насмешливо спросил я и осекся.

Ульвид ожег меня ледяным взглядом, который так не вязался с его внешностью.

— Тебя не касается. Сюда так же будет приходить от меня человек, но не Фарлей. Учти, он за тебя ручаться не станет, зато сможет передать весточку от твоих собратьев. И постарайся выучить бриттский, тебе это пригодится.

Он не стал забирать вещи, которые дал нам, кивнул на запад и сложил руки на груди. Судя по всему, он собирался проследить, чтобы я добрался до того поселения, а не сбежал по дороге. Десятирунный говнюк!

Живодер сказал:

— Гадэххи нивенд!

Я знал, что это означает «идём», еще знал, что Живодер может сказать то же самое и на нордском. И мне жуть как не нравилась ухмылка на его мерзкой роже. Зависеть от Живодера — хуже не придумаешь. Вдруг ему вздумается, что вывернуть меня наизнанку гораздо веселее, чем защищать от незнакомых бриттов? Разве что Ульвид сказал ему что-то такое…

Неохотно я поплелся, куда показал Ульвид, и вскоре заметил первые признаки того, что люди здесь все-таки есть. Меньше сухостоя, еле заметные тропки меж деревьями, редкие зарубки, собранные грибы. А потом показались два бритта с натянутыми луками, и я слышал шорох листьев под ногами невидимых мне людей.

— Пуи ви ти? — спросил один из лучников.

Я промолчал, чтоб сразу не получить стрелу в глаз. Живодер, сучий сын, сначала тоже молчал и заговорил только после повторного окрика. Он, как всегда, болтал слишком быстро и непонятно, я только и смог разобрать слова «нордур» и «бритт».

Еще один окрик, и теперь стрелы смотрели лишь на меня одного. Чего они от меня хотели?

— Топор, — сказал Живодер и посмотрел на мое оружие.

— Снять?

Нет, Ульвид всё же ублюдок! Взял самое поганое от обеих народов, слишком уж умный и хитрый подлец. Теперь у меня забирали даже этот дерьмовый топорик!