— Вам нужно вернуться к остальным.

— Нет. Я еще не всё сделал. Мне нужен мой топор и голова Скирикра.

— Скирикр, — задумчиво произнес Ульвид. — Это он убил вашего человека и сжег корабль?

Я кивнул.

— Скирикр… Тебе не хватит сил ни на то, ни на другое.

— С тобой хватит, — нагло заявил я.

— Я понимаю твою злость, но высовываться сейчас не позволю, — мягко сказал десятирунный. — Проще убить тебя, чем потом расхлебывать кашу, что ты хочешь заварить.

— Что за…

— Думай! — вдруг рявкнул Ульвид. — Бритты только-только начали оживать после той резни! Одно дело — двое болванов сожгли дом какого-то мелкого норда, и совсем другое — три нападения на нордов подряд! Даже если твои боги помогут тебе, Харальд устроит еще одну облаву по лесам! И снова тысячи бриттов будут вырезаны! Причем не только диких, но и тех, кто в рабстве. Ты не знаешь, сколько их погибло в деревнях! Даже смирных забивали насмерть из страха, злости или мести!

— Я не собираюсь прощать ублюдков, даже если тебе это не по нраву! — я тоже повысил голос.

— Да не прощай! Копи злость! Стань сильнее и отомсти! Но отомсти открыто, покажи свое лицо, чтобы другие не страдали из-за твоей мести. Или я убью тебя здесь и сейчас!

Ульвид накрыл меня мощной рунной силой. Я захрипел, чувствуя, как из легких выжимают воздух, колени подкашивались под невидимой тяжестью, но я стоял. До боли прикусил губу, наклонил голову и терпел. Снова потекла кровь из носа, во рту появился неприятный вкус, зашумело в ушах, а пол под ногами зашатался, будто я напился.

— Ульфуринн, дигон(1)! Дигон! — вмешался Живодер.

Рунная сила его не затронула. Неужто хускарлы на десятой руне могут выбирать, на кого направлять удар?

Тяжесть спала. Ульвид смотрел на меня не как добрый дядюшка, а как настоящий десятирунный!

— Пойдешь со мной или против меня?

— С тобой, — сплюнул я скопившуюся во рту кровь и вытер нос. — Но когда я стану сильнее, то и тебе не поздоровится.

Хускарл расхохотался.

— Вот теперь я понимаю твоего хёвдинга. Как он только тебя еще не убил? Ты умудрился разозлить даже меня!

Я злобно смотрел на Ульвида, то и дело вытирая кровь, бегущую из носа, но хускарл больше не обращал на меня внимания. Он собирал вещи, разбросанные по дому: сворачивал одеяла, складывал котелок и меха, а потом сказал идти за ним. По ту сторону изгороди, на противоположном конце островка, находилась лодка, полностью вытащенная на сушу. Мы с Живодером спустили ее на мутную воду, уложили барахло и сели за весла.

— Я нашел этот холм давно, — говорил Ульвид, глядя, как мы гребем. — Когда мы приехали в Бриттланд, дядя Ульврун прошел по всем местам, о которых упоминала Мьёлль. Я видел и дом конунга Теодрика, и дом, где жила Мьёлль вместе с Ольвом, в том числе мы прошлись и по болотам. Бабушка провела на болоте около года и, конечно, она много рассказывала о здешних особенностях. Этот холм — самое безопасное место на всем болоте, сюда не доходят ядовитые пары, сводящие людей с ума, а частокол не дает пройти тварям. Главное — не охотиться возле дома, иначе кровь приманит тварей посильнее. Вы видели сосенки на южной стороне болота? Раньше там был неплохой сосновый лес, но Теодрик вырубил всё, чтобы сложить землянку и ограду.