Пока я размышлял, хватит ли выручки от скандинавской сделки на покупку не шубки, нет, а хотя бы накидки из Искристого Соболя, бал шёл своим ходом. А я, вспоминая уроки у графа Сосновича и свои размышления над ними, вдруг поймал себя на мысли, что вижу множество невербальных знаков в поведении окружающих! Кто к кому подошёл, кто первым поздоровался, даже кто во что одет! И внезапно осознал, что «странные и непонятные» вопросы обоих графов, Сосновича и Кайрина, на самом деле имели смысл и значение. Странно, если Кайрин тоже всё это понимал, то почему Соснович обзывал его «титулованным дворянином», который не понимает ни знаков, ни обычаев? Хотя, стоп — он так отзывался вроде бы о главе их рода? Или всё же обо всех? Не помню точно.
Но вообще интересно — бал стал выглядеть и восприниматься совершенно иначе, в свете новых знаний. Словно это стал совсем другой бал. Правда, дед поспешил притушить мой энтузиазм:
«Не слишком гордись. Тебе дали только пару первых уроков».
«И их уже хватает, чтобы увидеть и понять намного больше, чем раньше!»
«А теперь подумай, сколько всего видят и на сколько слоёв глубже понимают те, кто не просто „варится“ в этом котле годами, но и получил первые уроки лет так в пять? А потом всю жизнь просто впитывал все обычаи и привычки, глядя на повседневную активность своих родственников?»
«Ну, так-то да…»
«Ты на их фоне как научившийся читать по слогам первоклассник на экзаменах в пятом классе гимназии. А уж кто постарше — и вовсе на университетском курсе. Я уж не говорю о придворных, это профессора в том университете».
«Вот умеешь ты, дед, испортить настроение!»
«Не испортить настроение, а исправить необоснованно завышенную самооценку».
Тем не менее, практиковаться я продолжил и даже решил поделиться наблюдениями и выводами с жёнами.
— Видите вон ту молодую пару? Она в розовом, он в зелёном?
— Где⁈
— Да вот же, возле колонны сейчас.
— Нет, нет таких, не видим.
— Да как же⁈ Вот сейчас между двумя колоннами, видите? Он к нам лицом!
— Ах, эти!
— Ну, наконец-то!
— Конечно, сначала сам неправильно описывает, а потом удивляется! Она в коралловом, а он в изумрудном! Конечно, мы никого в «розовом и зелёном» найти не могли!
Оставалось только тяжко вздохнуть.
— Да хоть в медузовом и мраморном! В общем, я так думаю, что в течение месяца они объявят о помолвке. Или, если помолвлены, то о дате свадьбы.
— Юра! Ты тоже заметил⁈ Ну, надо же! Только не месяц, это слишком быстро, судя по всему где-то через полгода, самое раннее — на весеннем балу!
И дальше на меня выгрузили шесть «надёжных примет» и «чётких знаков», из которых четыре я счёл полной чушью или ничего не значащей случайностью, но в слух этого не произнёс, разумеется.