Не друг.

Осматриваясь по сторонам, будто ища поддержки, он навис надо мной, словно дамоклов меч. Кулак врезался в жестяной шкафчик, загремел. Дедушка-сторож, сидевший на стуле где-то вдалеке, бросил на нас взгляд, но решил не связываться. Он тут лишь галочки ради и протокола…

— Сам Максим Потапов! Че, зов Родины услышал, сученыш?

Он ждал, что я испуганно сожмусь, но никак не того, что спокойно буду смотреть прямо ему в глаза.

— Ты че за хрен?

— Шутишь, сука? Я из-за тебя здесь оказался, паскуда! Ты меня вчера сдал ментярам. А крысятничать нехорошо!

Он старался зайти мне за спину. Подобные ему по-другому попросту не умеют.

— Крысятничать ой как нехорошо. Но есть боженька на свете! Не Прошка, видит немножко! Знаешь, что случается с теми, кто закладывает других? Иногда их мертвыми находят там, где стреляют. А мы ой-ой-ой как близко к тому месту будем, где стреляют. Что, Максик, молчишь? Обделался?

Я видел на лицах остальных, скорее, ухмылки и смешки. Никто не собирался ввязываться в случае чего. Уж точно не за меня.

За него тоже…

— Что будем делать, Максик, а? Драться будем? Кусаться, царапаться, друг дружке глотки рвать? Или ты, как девочка, в штанишки уже напрудил?

У всякого терпения должен быть край. У моего он точно был.

— Чего ты передо мной, словно Арлекин, выплясываешь?

Здоровяк остановился, с него будто мигом слетел налет прежней наглости. На ее место спешила самая обычная злость.

Следом будет агрессия, но уж для порядка пускай это чучело на меня первым замахнется.

— Тебе где-то приснилось, что ты в цирке клоуном был, все никак не отойдешь теперь?

Он качнул головой, затряс у меня перед лицом указательным пальцем. С губ летела противная слюна.

— Ты поосторожней со словечками, Максик. А то ведь я могу и не дождаться, когда мы доедем. Чего мне теперь терять? Я здесь второй день, хоть напоследок тебя за собой заберу…

Я как будто его не слушал. Этот чмырь хочет играть на публику? Ну так сыграем по его же правилам!

— Не будем мы ни драться, ни царапаться, ни кусаться. У тебя ведь в арсенале только ужимки и прыжки, больше-то удивить нечем. У тебя даже сейчас в глазках пробегает взгляд маленькой, испуганной, всеми забитой девочки.

— Ты труп, Потапов! — Он взбеленился. Кровь ударила ему прямо в мозг, заставила действовать. Здоровяк схватил меня за грудки, рванул, в надежде с силой приложить о стену.

Врезался лбом прямо ему в нос, и тут же, отпустив меня, бывший смельчак заскулил обиженным псом, держась за лицо. Двое его дружков, до того смирно сидевших, рванули ко мне. Ребята помельче, чем этот, но тоже заслуживали внимания.