— Хорошая. Послушная. Ты тоже?
— Что «тоже»?
— Тоже послушный, тоже хороший?
Широко улыбнулся ей в ответ.
Э нет, малыш, я в эти игры не играю.
— Хочу гулять. Отведи меня.
Я посмотрел по сторонам. Местная охрана не спускала с нас глаз. После случившегося на мосту ей наверняка наказали сидеть дома и не казать носа наружу. Вербицкий-старший знал о странностях своей внучки. Как и о людском любопытстве. Десятки, сотни пар глаз смотрели в одну точку. Щелкали объективы фотокамер, выдавливая из себя скверные, что пасквиль, улыбки, журналисты готовились строчить. Герой России и младшая дочь Вербицких в отношениях? Уже завтра этим будет забит весь интернет.
— Хочу гулять. Отведи меня, — повторила она.
Настойчивей. Оглянулся, посмотрел на Инку — надеялся, что кошкодевочка хоть немного, а смогла понять, как с ней разговаривать. Инна же покачала головой: опять все на мне.
— Разве мы сейчас не гуляем?
Константа затрясла головой.
— Не здесь. Тут людно. Страшно. Хочу туда, где тихо.
Окинул взглядом громаду особняка Вербицких. Неужели в этом рукотворном доме-граде не найдется тихого уголка? Кроме ее собственной комнаты — там она уже была, возвращаться не захочет.
— Я говорила им выпустить. Они не выпускают. Дедушка не выпускает.
Да уж, ее дедушка — тот еще собственник… На потеху публике дал ей локоток. Даже будучи не от мира сего девой, Константа совершенно по-девичьи схватилась за него. Улыбнулась каким-то собственным мыслям. Разодетая, словно дива, Инка не скрывала своей зависти — сколько ей мечталось, чтобы хозяин с ней так же?
— Здесь есть сад?
— Там темно. Страшно. Боюсь.
— Я же рядом.
Девчонка задумалась над перспективами, кивнула через мгновение.
— Ты сильный, большой. Идем. Защитишь.
Последнее было сказано так, словно среди кустов вишни и высокорастущих апельсинов засела засада.
— В какой он стороне? Не показывай рукой, кивни.
Она послушалась, и я повел ее в другую сторону. Стайка любопытных последовала за нами. Агенты Вербицкого? Просто любители перемыть косточки? Плевать. Константа казалась девчонкой, что не осознает ужасов, творящихся ее семьей. Не осознающей и не способной осознать. Прав Макмамбетов — самая нормальная из них.
Зашли за угол, Константа не сопротивлялась, не задавала лишних вопросов.
— Инка, можешь их отвлечь? — шепнул, качнул головой за спину. Кошкодевочка согласилась.
Едва скрылись от посторонних глаз, как я схватил Константу, взял на руки. Ждал сопротивления, но она оказалась ведомой.
Или благоразумной…
Мы умчались, словно вихрь. Казалось, я чувствую на себе непрестанный взгляд Вербицкого-старшего. Старик улыбался моим проворности и находчивости. Девчонка доверительно держалась за шею. Сколько мужчин осознавали ее покорность? А скольким она стоила жизни?