— Ты к этому питала особую ненависть.
Он напрягся, стоило мне взять документы в руки. Не хотел, чтобы мы знали, что он карсир.
— Да он же сам нам об этом рассказал, — воспротивился я. Белка хотела возразить, но вместо того просто выдохнула, согласилась. — Стой, если есть «карсиры», значит, есть и другие касты? Знаешь что-то про них?
Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Не очень много. Ниже карсиров стоят серво — люди, которым сохранили часть воли. Они работают прислугой в домах, дворниками. Могут иметь жилье не выше восьмого порядка. Людьми не считаются, могут быть куплены, проданы, убиты. За ними шавы — те, кто окуклился. Их используют для тяжелых работ, на которые нельзя или жалко подряжать машины.
— Жалко? — я прищурился. На моей памяти дронов насылать на нас волнами не жалели. Что уж там за работы такие могут быть?
Ответа не дождался, Белка пожала плечами — сама не знала.
— В последние можно попасть автоматически, если ты зверолюд. Расходный материал для магических опытов, для исследования, просто как игрушки. Ты знал, что они время от времени собираются в колизее смотреть, как бьются шавы? Против друг дружки, против особо сильного зверолюда…
Представил несчастную Инну под взглядом жаждущей хлеба и зрелищ толпы, понял, за что воюю.
— Ужасно, — высказал свое мнение.
Кашлянул, думать о печальной судьбе попавших в последнюю когорту будем позже. Сейчас бы спасти тех, кто еще не там.
— Как этот дом найти? Наши же как-то туда отправились?
— Фелиция отправила маячок, шли по нему. Вот, я сейчас тебе скину.
Ириска приняла посылку с благодарностью, тут же поспешила отметить местоположение и мне.
— Макс, ты что? Ты пойдешь туда? Я… не пущу, слышишь?
— Я уже большой мальчик, Белочка. Смогу за себя постоять.
— И бросишь меня здесь одну? — излюбленный женский прием: надавить на жалость.
На меня давно не работает.
— Не одну. С пистолетом. Вторую группу они сюда не отправят.
— С чего ты так решил? Сейчас эти не выйдут на связь, они будут думать, что надо послать кого-то еще!
— Пройдет как минимум час, быть может, два, прежде чем это произойдет. Я обещаю вернуться раньше.
Улыбнулся, сняв тактическую перчатку, по-детски протянул мизинчик. Она доверительно повторила давний ритуал.
— Вернусь, ты только жди, хорошо. Услышишь, кто-то идет — вслушайся. Если скажут: «Старый марый крокодил, один по бережку бродил» — значит, это я.
— Старый… марый… что?
Она как будто не расслышала, нахмурилась, но я подхватил трофейную царенатскую винтовку, сейчас точно пригодится. И вышел прочь…
Донимал Ириску.
Как так вышло, что город наш, русский, но она не знает, где какая улица? Не знаю, может ли испытывать ИИ стыд, но Ириска отчаянно краснела и извинялась.