Я нахмурился: не надо нам таких чудес.

— Иди гуляй, веселись. Заведи пару знакомств, потанцуй с Константой. Может, у нее получится тебя переубедить? Дай знать, как соберешься домой. Обговорим награду за спасение моей внучки. Я слышал, ты остро нуждаешься в деньгах…

Хотел было кивнуть, но вспомнил, о чем говорил Макмамбетов. Вербицкие не благодарят, Вербицкие извлекают выгоду. Вряд ли в этот раз будет иначе.

Представил заголовки газет: род Вербицких профинансировал разработку и закупку специальных дронов для облегчения жизни заградотрядов — и сразу же все понял.

Отдавать такой козырь в руки было глупо.

Старик выдохнул, осознав, что и этот трюк не удался.

— Может быть, Потапов, может быть, ты одумаешься. Посмотрим.

Я захлопнул за собой дверь…

Хотелось на воздух. Еще немного — и из ушей польется свист кипящего чайника. Не было на свете человека, что сумел бы взбесить меня больше, чем Вербицкий. Ириска щебетала, лила бальзам успокоенья на свежие душевные раны. Главное, твердила она, не дал волю чувствам, рукам и языку. Иначе бы быть беде.

Про последние она пока еще зря — глазами выискивал толстожопого внучка мистера «добропорядочное рабство», хотелось запихнуть ему в глотку принесенные стариком извинения.

Что я там думал? Последним буду смеяться? А пока казалось, слышу хриплый басистый гогот мерзкого старикашки. Покачал головой, прогоняя наваждение.

— Мяу.

Инка звучала жалобно, будто просила ее спасти. Стояла за спиной красная, как рак и красивая, как фотомодель. Константа, выглядывающая из-за ее спины, выглядела довольной. Принарядила из своего гардероба.

— Хорошая. Послушная.

Чуть не заскрежетал зубами, но с выводами не спешил. Старик с рождения навязывал ей единственное мироустройство. О другом она не имела понятия.

— Она меня одевала и раздевала. До трусиков.

Кошкодевочка вспыхнула, словно пожар. Зажмурилась. Спрашивать, почему позволяла вытворять с собой подобное было бесполезно.

— Трусики она снимать не захотела, — Константа выдохнула, очень о том сожалея. На миг ощутил, что попал в дурдом. От ярости к неловкости — где, как не в нем?

— Ты знаешь, что другие люди не вещи?

— Она зверолюд.

— Они тоже.

Константа уставилась на меня в глубокой задумчивости. Еще чуть-чуть — и услышу, как компьютером гудит мозг.

Девчонка в один шаг оказалась рядом с Инной, доверительно положила руку на плечо. Кошкодевочка сдавленно ойкнула.

— Не вещь. Подруга.

Вот как? Качнул головой — на моей памяти, в Верхнем Городе к младшим расам относились с плохо скрываемым презрением. Не окажись я Потаповым и героем, таксист бы лишь плюнул под ноги.